— Чего ты так побледнел? Такие уж тут правила, тут или ты или тебя, — усмехнулся псих, встав на ноги и посмотрев на пятерых жертв. — После «Просвещения» ты уже не станешь так жалеть их. Тебе захочется убивать как можно больше, дабы насладиться их вкуснейшим мясом и кровью, — облизнул губу Шинджи, явно уже изголодавшийся по людской плоти.
— Сузуки-сан, — губы Шуичи задрожали, когда он задавал вопрос: — Тут водятся.. олени?
Некоторое время парень молчал, а после расхохотался, ответив отказом. И теперь-то юноша ощущал, как его выворачивает наизнанку от понимания того, что он с Сато ел вовсе не оленину, а человечину!
— Не будь таким гурманом. Тебе же вроде понравилась стряпня Хаяси-тян, — выдал психопат, заставив желудок Ямамото скрутиться ещё сильнее.
— Неужели она тоже… — поразился юноша тому, что и добренькая девушка пошла по опасной дорожке, позабыв, что доброй она никогда не была.
— Да, я помог ей. Надо же мне с кем-то трахаться здесь, а она и фигурой и личиком вышла. Так что я рассказал ей о секрете выживания.
Ямамото прикрыл глаза. Он ошибся. С самого начала и до самого конца он только и делал, что ошибался. Юноша никогда не сможет вернуться домой. Никогда не увидит своих родных, свой дом, оживлённую прохожими улицу. Когда-то парень всё это ненавидел, но сейчас больше всего на свете он хотел вернуться в реальный мир, а не оставаться с этими психами.
— А что.. вы будете делать, когда здесь не останется никого? — уже начал злиться Шуичи, осознавая, что Шинджи говорит о людях как о скоте, ничуть не стыдясь.
— Это невозможно, — вдруг вошёл в комнату Кенджи, и с его приходом душа Ямамото ушла в пятки, видя он кровавые следы на персонаже игры, — каждую неделю сюда прибывает кучка людей. От трёх до пятнадцати человек. И, как ты видишь, выживают немногие. А кому удаётся постепенно становятся монстрами. Как та девушка у реки, — припомнил Сато, будто рассказывая обычную историю, ничуть не пугающую и не страшную. — Многие теряют тут разум от одиночества. И та дама — живой пример, — перебирая ножи, взял один из них маньяк, двинувшись к юноше. — Не переживай. Тебе потерять разум я не дам, ведь я… — присев возле Шуичи, с милой улыбкой подал оружие другу Сато, будто протягивая руку помощи. — Каждый день буду с тобой.
— Нет! — неожиданно возмутился Шуичи, больше не желая подыгрывать этому безумию. — Я не хочу здесь жить! Я не хочу убивать кого-то! Я не хочу… — голос парня заметно потух, но, несмотря на страх, он всё же поднял глаза на Сато, договорив: — Оставаться с тобой.
Зрачки маньяка дёрнулись, говоря о раздражительности психа. Шинджи, стоящий позади, скривил лицо, этим самым говоря:
— Это уже не важно, ведь… — потемнел в лице Кенджи, насильно всунув в руку юноши нож. — У тебя нет выбора.
— Я не стану! Не стану этого делать! — возмутился Ямамото, пытаясь убрать свою руку, но Кенджи держал его очень крепко.
— Прекращай. Шуичи, ты…
— Нет! — неожиданно резко оттолкнул юноша от себя Сато, не желая, но своими действиями, пройдясь прямо по щеке маньяка, ранив его.
Глаза Ямамото широко округлились, когда он смотрел как Кенджи опустил глаза в пол, а с его щеки капает алая кровь. Тело юноши и до этого дрожало, но сейчас ему по-настоящему стало страшно. Староста, смотря за всем со стороны, тоже напрягся, наверняка понимая, что и ему вскоре будет опасно находиться здесь.
— Я.. я.. Я не хотел, я… — пытался как-то оправдать себя юноша, медленно отползая от Сато. Но стоило тому заметить отстранения от него Шуичи, как он поднял голову, смотря холодным взглядом на друга, взяв рядом лежащий нож.
— Хорошо, раз не получается по-хорошему, — выпрямился юноша, заставив всё тело Ямамото похолодеть, — будем по-плохому, — с этими словами Кенджи поднял нож, и Шуичи тут же закрылся в защитной позе, думая, что маньяк нацелился на него, но, услышав крики, тут же раскрыл веки, и от увиденного сердце упало в пятки.
Без церемоний Сато воткнул нож в ногу одного из связанных бедняг, и тот сначала истошно завопил, но этого явно оказалось мало Кенджи. Он высунул у того кляп изо рта, в этот раз воткнув своё холодное оружие прямо в его щеку.
— Х..хва..тит… — дрожал Шуичи, чувствуя, как тело отказывается слушать его.
Кенджи проигнорировал мольбы, подойдя к следующей жертве, без жалости проткнув даме глаз, от чего та так же истошно замычала.
— Пе..ре..стань, — никак не мог взять себя в руки Ямамото, закрыв уши руками. — Прошу.. прекрат..
— Если хочешь закончить их страдания — убей. В ином случае, — кинув парню другой нож, с холодом изрёк маньяк, — мы ещё долго будем веселиться.
Кенджи вновь принялся кромсать бедняг, протыкая их плоть и отрезая части тела, и неважно пальцы это или уши — маньяк совершенно спокойно творил кошмарный вещи, но видя, что Шуичи зажмурился и закрыл уши, подал знак своей шестёрке.
— Хорошо держишься, — подойдя к парню, присел возле него староста, резко убрав его руки от ушей, заломив их за спину, дабы юноша видел и слышал, как люди страдают из-за него.