Игра смертных грехов полностью

Kира проснулась только тогда, когда кто-то отодвинул тяжелые шторы в сторону. Яркий солнечный луч упал на ее лицо. Девушка сразу же закрыла глаза – утренний свет слишком резко ударил в них. Она мечтала о ночи, когда сможет проспать все восемь часов. На одном дыхании и без кошмаров, похищений и ночных прогулок. Мучительно мигая, Кира заметила Скарлетт. Та стояла перед ней в ярко-красном кружевном белье.

– Доброе утро!

Скарлетт, словно нимфа, прыгала взад и вперед между кроватями Брук и Киры. Она наклонилась над ирой и поцеловала ее в лоб.

Девушка почувствовала покалывание на коже. А затем Кира вспомнила, кого губы Скарлетт целовали прошлой ночью. Ира вытерла место поцелуя рукой.

– Как прошла ночь, Скарлетт? – спросила Брук, зевая и расчесывая волосы.

– Фантастически, – заявила люксурия, ухмыляясь. Девушка взяла свою косметику и исчезла в коридоре все в том же белье. Это, наверное, была одна из причин, почему парням запрещалось приходить в западное крыло.

Кира раздраженно покачала головой. Брук не знала, что девушка видела прошлой ночью.

Некоторое время Кира лежала в кровати и пыталась собраться с мыслями. Чувство, которое в ней оставила Скарлетт, все еще заставляло девушку дрожать. Как сотни муравьев, ползающих под кожей.

Воспоминания о Йене и Скарлетт в библиотеке не покидали разум. Их сжатые губы, полуголое тело Йена, его руки под кофтой Скарлетт. Кира никогда не была так близка с парнем. Тем не менее она не могла понять, почему Скарлетт отдалась именно этому человеку. Чем больше Кира узнавала о своих соседках, тем более странными они казались девушке.

Спустя некоторое время Кира зашла в столовую через высокие двойные двери. Комната была наполнена гулом голосов и грохотом столовых приборов. Это звучало так, будто оркестр из малышей что-то пытается сыграть на своих инструментах. Хоть живот Киры и урчал от запаха свежесваренного кофе, у девушки не было аппетита. Она заметила Брук, Скарлетт и Эйвери, сидевших в другом конце зала. Скарлетт улыбнулась новенькой так, словно ничего не произошло. Ситуация казалась Кире сюрреалистичной. Когда она подумала, что начинает понимать своих соседок, жизнь убедила девушку в обратном. Они казались ире все более чужими день ото дня. Кира думала о кошмаре, который прервал ее сон. Вдруг он показался девушке ужасным предупреждением. Кира не могла сесть к соседкам и сделать вид, что все в порядке. Девушки скрывали от новой ученицы больше, чем казалось. Они вывели Кэприс на улицу в ночь ее смерти. Делали вид, будто ничего не знают об исчезновении гулы. Они лгали директрисе и прятали возможные улики.

Кира не могла сесть к соседкам и сделать вид, что ничего о них не знает. Она решительно двинулась в их сторону, но случайно столкнулась с одноклассником. Запах шоколада и чили нельзя было спутать ни с чем другим.

– Осторожно, – сказал Тэрон.

Кира сразу же вспомнила слова Скарлетт.

Я чувствую притяжение между тобой и Тэроном, когда вы находитесь в одной комнате. Интересно, это правда?

– Все в порядке? – спросил Тэрон, мягко коснувшись плеча Киры. В другой руке он держал книгу в толстой кожаной обложке.

– Да, – Кира смахнула волосы с лица – будто так можно вытряхнуть все мысли из головы. Она пришла в эту школу, чтобы научиться контролировать эмоции. Вместо этого девушка все больше путалась в них. Как будто кто-то положил ее чувства в миксер и нажал на «турбостарт».

– Думаю, это была самая плохая попытка соврать из всех, что я когда-либо слышал. И это в одном только слове, – заметил Тэрон.

– Просто слишком много всего происходит.

– Да. Я понимаю, о чем ты, – сказал он, задумчиво уставившись в пол.

Кире было интересно мнение Тэрона о смерти Кэприс. Пока что она знает обо всем только из рассказов соседок. Ира даже не знала, были ли Кэприс и Тэрон друзьями. Кира хотела задать ему вопрос, как вдруг юноша первый начал говорить:

– У тебя все еще лежат мои кроссовки.

– Верно. Спасибо еще раз. Иначе я бы, наверное, заболела воспалением легких.

– Не за что. Кстати, ты мило в них выглядела.

Кира не нашла подходящего ответа. Она не знала, что больше ввергало в неуверенность: то, что Тэрон говорил девушке – или же как он это говорил.

Его глаза будто пронзали иру, пока парень ждал реакции. Кира избегала его взгляда.

– Что у тебя там? – спросила девушка, потянувшись к книге в его руке.

Когда Кира открыла ее, то поняла: это был старый том шаблонов для рисования. В центре разместился лист бумаги, на котором кто-то не очень талантливый нарисовал оленя. Девушка развернула рисунок. Возможно, это был кенгуру.

– Ужасно, не так ли?

– Да.

Люксурия ухмыльнулся, услышав сокрушительный вердикт.

– Ты это нарисовал, – догадалась Кира.

– Я знаю, что у меня нет к этому таланта, – Тэрон забрал книгу у девушки из рук и закрыл ее. – Но это меня успокаивает. Отвлекает, когда в голове слишком много мыслей. Отец меня этому научил.

– От него ты унаследовал силы?

Брови Тэрона еле заметно дернулись.