– Ты считаешь, что любишь или ненавидишь кого-нибудь, и считаешь, что тебя любят или ненавидят… А может равнодушны… Но ты же не можешь знать, что они на самом деле чувствуют? Ты же К НИМ в голову не залезешь? Подумай, да ты не знаешь, существуют ли они вообще?..
– Как это не знаю, – возмутилась я. – А если я…
– Где ты? – перебил он меня.
– Что?
– Где. Ты. – раздельно повторил он. – Где ты сейчас находишься?
– Во сне? – нерешительно предположила я.
– Уверена?
Я стиснула зубы и выдавила:
– НЕТ.
– Сколько тебе лет?
Пфф… Ну уж это я знаю.
– Мне… – я замерла. Когда я была в больнице – была осень, а когда мы переправлялись на лодке – лето. Но в больнице это был сон? Или нет?
– Зато я точно знаю, что мое имя Аглая!
– Такая же Аглая, как и сотни других. А если у тебя будет ребенок, он никогда не назовет тебя по имени. Для него ты не будешь Аглаей, ты будешь мамой. Имя – это такая условность, Аглая.
– Это нелепо.
– Просто предположим. Мы отняли имя и судьбу, осталось только твое тело, которое стареет, изменяясь до неузнаваемости.
– Когда это ты успел отнять у меня судьбу?
– Ты не различаешь, что было на самом деле. И потом, – он, кажется, усмехнулся, – ты действительно доверяешь своим воспоминаниям? – его голос лился патокой. – Ведь в них слишком много эмоций и так мало правды… Ты ни в чем не можешь быть уверена, так чем же твоя реальность лучше моей? Ты не знаешь кто ты. Не знаешь где ты и чего ты хочешь. Ты вообще существуешь, или ты просто снишься кому-то?.. А может тебя придумал Гипнос?
– Хватит!
Я выдернула руку и распахнула дверцу исповедальни.
За порогом не было ничего, кроме черноты.
Я стояла посреди черноты, исповедальня исчезла.
Я почувствовала, как он стоит позади меня.
– Ты не существуешь, – сказала я.
Он молчал.
– Да, ты не священник, ты – гадость, не больше.
Он молчал. Я разозлилась.
– Знаешь, может у меня нет ничего, и я ничего не знаю!.. Но в одном я. Никто и никогда не сможет отнять у меня саму себя. Ту, которая я есть сейчас! Никто. Так как же ты…
– Никак, – раздалось прямо над моим ухом, и в ту же секунду чернота вокруг стала таять, обнажая золотое поле пшеницы и синее небо.
Мы стояли на перекрестке двух дорог, в прибитой дорожной пыли.
Я замерла. Под ногами был песок с неровностями – камешками, ямками. Воздух пах травами, – этот запах резко ударил в нос, словно до того я была в вакууме. От солнца коже было стало тепло.
Я подняла голову и спросила:
– И что из этого реально?
Он чуть помедлил и сказал, тоже медленно, словно устал:
– Какая разница?
– Какая разница… – эхом отозвалась я.
– Разве это не та свобода, о которой ты мечтала? – спросил он и развел мои руки высоко в стороны, словно крылья птицы.
– Я тебя ненавижу, – сказала я искренне.
Я обернулась и посмотрела на него. Он был слишком странный для обычной пыльной дороги в своей черной сутане. Совсем странный. Что бы ему подошло?
Тут сутана стала таять. Под ней медленно проступали очертания роскошного шитого золотом костюма.
– Ты считаешь, что это здесь уместнее? – с сомнением спросил он.
Я молча пожала плечами.
– И кто я теперь?
– Прекрасный Принц, я полагаю, – сухо ответила я.
Он перекинул через правую руку шитый золотом плащ с узором из ромбов (черно-бело-желто-красно-синих) и поклонился. А потом совершенно безумно, почти как Зайка улыбнулся и… вышел из себя. В прямом смысле. Шагнул и раздвоился. Теперь два Прекрасных Принца улыбались мне из-под залихватски перекособоченного берета с пером.
– Нет, я не Прекрасный Принц, – погрозил мне пальчиком тот, кто слева, – Я Коварный Злодей.
– А вот я, пожалуй, Прекрасный Принц. – сказал правый.
– Ты не можешь быть Коварным злодеем, вы одинаковые, – обратилась я к левому.
– Ха! Еще как могу! – усмехнулся Коварный Злодей.
– Конечно может. В каждом живет по Прекрасному Принцу и Коварному Злодею.
– Ты не Прекрасный Принц, ты Ужасный Зануда, – пробормотала я. И уже громче: – Чего мы ждем, что будет дальше?
– Ждем остальных, – ответил Коварный Злодей.
Виктор шел шаг в шаг за странным рыжеволосым священником – он опасался заплутать в бесконечных одинаковых коридорах, которыми была пронизана церковь.
«Может мы уже и не в церкви?» – подумал он, прикинув пройденное расстояние.
Вскоре ему надоело разглядывать одинаковые стены, стало скучно, он обернулся, и только тут понял, что за ним никто не идет.
Это было странно, поскольку все время что они шли, он отчетливо слышал за своей спиной шаги.
– Стойте! – он повернулся к священнику, – А где остальные?
Но священник продолжал идти, не обращая внимания на его оклик.
– Погодите! – Виктор протянул руку и схватил священника за плечо. Точнее попытался схватить. Черная ткань опала и выскользнула из пальцев Виктора, обнажив две деревянные палки и парящий в воздухе рыжий парик.
Виктор отпрянул, автоматически подхватив упавшую на пол сутану. Палки и парик продолжили свое монотонное, механическое движение вперед. Какое-то время Виктор просто стоял, глядя вслед этой странной кукле.
