Поэт. Даже если бы разверзлось само небо, ты бы попыталась заклеить его... Уходи!
Кристин. А в замке нет двойных рам?
Поэт. Нет уж, только не там!
Кристин (выходит). Тогда я пойду!
* * *
Дочь.
Близится час расставанья, и конец недалек;
так прощай же, сын человечий, сновидец,
скальд, что всех лучше жизнь понимает;
на крыльях паря над землей,
ты порою ныряешь в пыль,
чтоб ее лишь коснуться и вновь вознестись!
........................................................
Ухожу я... и в миг расставанья,
покидая друзей, покидая селенья,
так тоскует душа по тому, что любила,
и кается в том, что она предала...
О, всю боль бытия я теперь ощущаю,
вот каково оно быть человеком...
Тоскуешь о том, что мало ценила,
и каешься в том, что
И хочешь уйти, и хочешь остаться...
И сердце разбито напополам,
и рвется душа от смятенья, сомнений,
гармонии нет и следа...
.........................................................
Прощай! Скажи сородичам, я буду помнить их там, куда я нынче удаляюсь, и их мольбу я именем твоим до трона донесу.
Прощай!
Она входит в замок. Раздается музыка. На заднике, освещенном пламенем горящего замка, проступает множество человеческих лиц — удивленных, опечаленных, отчаявшихся... В то время, когда замок загорается, бутон на крыше распускается в гигантский цветок хризантемы.
