Я больше не могла притворяться, что в порядке. Впервые за прошедшие пять лет мне захотелось по-настоящему быть в порядке. Мне нужно было поставить своего рода точку, хоть я и ненавидела это выражение. Это едва ли дело было в этом. Все было намного серьезней. Дело было в предательстве, которое все еще не давало мне покоя, и то, как все тогда отвернулись от нас. Никто не вступился за нас, даже дядя Рас. Я задумалась, справлюсь ли я с тем, чтобы снова вернуться в то место и впустить в себя все те чувства. Но я понимала, у меня просто не было выбора.

<p><strong>Глава 3</strong></p><p><strong>Прощальный поцелуй</strong></p>

(Примеч.: «Прощальный поцелуй» работа 1882 г. художника Лоуренса Альма-Тадемы.

Сэр Ло́уренс А́льма-Таде́ма — британский художник нидерландского происхождения, писавший картины преимущественно на исторические сюжеты. Один из наиболее известных высокооплачиваемых художников викторианской эпохи)

Время близилось к вечеру. Солнце низко висело на небе, поблескивая лучами сквозь мое окно. Я встала, чтобы задвинуть штору, закрывая яркий свет, прежде чем вернуться к своему рабочему месту. Облака разошлись около часа назад, примерно в то же время, как Нэйт постучал в дверь. Сейчас мы были в моей комнате и общались. Я сидела за своим рабочим столом, скачивая расписание занятий на осень, которое только что получила, а Нэйт распластался поперек моей кровати, истощенный после своих тренировок, его белокурые волосы рассыпались по моей подушке.

— Это нечестно, — сказал он, нарушая тишину. — Мы и так довольно скоро окажемся в тысячах миль друг от друга. Почему ты решила начать нашу разлуку еще раньше?

Я замерла. В тот момент, когда он вошел в комнату, он выглядел так, будто отказался от решения поговорить начистоту, но, очевидно, это не так.

Когда в прошлом году Нэйт пригласил меня на свидание, он даже близко не понимал, во что ввязывался. В школе он учился на класс старше, но мы никогда с ним не общались, вплоть до того момента, как оказались в одном колледже. Он быстро осознал, что я была девушкой с проблемами, но, к его чести, он остался со мной. Теперь он стал говорить, что любит меня. Я отвечала, что тоже люблю его, потому что я этого хотела. Временами я думала, что, возможно, это даже правда. Он был идеальным бойфрендом. И если бы я была нормальной девушкой, знающей, что такое нормальные чувства, уверена, я бы его полюбила.

— Дело не в справедливости. Просто это то, что я должна сделать.

В моей груди все сжималось, пока я мысленно прокручивала в голове те слова, которые наверняка разрушат наши отношения. Но потом я не смогла заставить себя вытолкнуть их наружу. Я не хотела причинять ему боль. Поэтому я продолжала бегать взглядом по экрану, выигрывая для себя чуть больше времени.

— Если это то, что ты должна сделать, почему тогда твоя мама так сильно волнуется? — спросил он.

Пожав плечами, я не потрудилась повернуться.

— Моя мама — королева нервных срывов. Она подскакивает на месте, когда девчонки-скауты звонят в дверь, чтобы продать нам печенье.

Кровать скрипнула под его весом, и в скором времени он уже стоял на коленях позади меня, его рука легла мне на плечо, вынуждая повернуться к нему лицом. С неохотой, но я сделала это, встретившись взглядом с его обеспокоенными глазами. И на мои глаза навернулись слезы.

— Поговори со мной, Сара, — сказал он мягко.

Я вздохнула и будто зависла на краю пропасти.

— Я не думаю, что длительная дистанция хорошо скажется на нас.

Отсутствие реакции у Нэйта удивило меня. Выражение его лица не изменилось. Это было похоже на то, будто этого он и ожидал.

— Обстоятельства против нас. Ты права, — сказал он. — Расстояние будет тяготить, но мы сможем с этим справиться. Суть в том, чтобы не находиться слишком долгое время далеко друг от друга. В сентябре я приеду навестить тебя. Я уже забронировал билет.

— Ты что сделал?

Я отклонилась назад, чтобы посмотреть на него.

Сначала он нервно улыбнулся. Потом он опустил руку на мое плечо, будто реакция, которую я ожидала, наконец-то пришла.

— Постарайся сдержать свое волнение, — сказал он резко.

Я выдохнула.

— Нэйт.

— Не надо. Не надо больше ничего говорить. Я не идиот, Сара. Я понимаю, что ты делаешь. Твой самый злейший враг — это ты сама. Будто ты боишься быть счастливой, будто ты думаешь, что это неправильно или что-то типа того.

Я открыла рот, чтобы заступиться за себя, но потом моя челюсть сжалась, потому что сквозь боль в его голосе отчетливо слышалось осуждение.

— Так что, ладно, — продолжил он. — Возвращайся туда. Сделай то, что должна. Только не отказывайся от нас. Хотя бы пока. Это все, о чем я прошу.

Перейти на страницу:

Похожие книги