– Мы устроим банкет, с обильной закуской и таким количеством шампанского, какое только способны выпить портовые чиновники. Мы будем отмечать рождение редчайшей в мире орхидеи. Мы будем потчевать их выпивкой, пока они не напьются до такой степени, что не в состоянии будут отличить орхидею от целого каучукового дерева.
Взглянув в сторону Сары, он галантно сказал:
– От вас очень много зависит, Сара. Могу себе представить, как не часто предоставляется им возможность ужинать в обществе такой красивой леди, как вы. Прошу вас одеться подобающим образом.
– Мне больше нравится такая одежда, – сказала она.
– Не сомневаюсь, но она не подходит для приема гостей. Обращаясь к Моргану, он передал ему пригоршню денег.
– Смотрите, чтобы у Сары была такая одежда, которая подобает леди. При приобретении туалета в Белеме у вас возникнут кое-какие хлопоты. Тем временем я займусь устройством банкета. Я разговаривал по этому поводу с капитаном, и он намерен обсудить это с коком. Я пришлю шампанское на борт корабля как можно скорее. До сих пор вы избегали неприятных случайностей. Будем надеяться, что и на этот раз, благодаря таможенникам, мы быстро покинем порт. Но помните, что покидая корабль, вы не будете застрахованы от случайностей. Вы поняли, мистер Кейн?
– Да, – ответил он, – мы поняли.
– Отлично. Теперь я покину вас. Возвращусь не позднее шести часов.
Он ушел.
Морган сделал свирепое лицо:
– Хитрец! Он получит хороший куш за то, что доставит семена в «Кыо Гарденз».
– Мне важнее всего иметь уплаченные долги моего отца, – заявила Сара.
Прислонившись к поручням и скрестив руки на груди, Морган прищурил глаза.
– Я тоже кое-что об этом думаю. Сейчас меня мучит мысль о том, ради чего мы стольким жертвовали? Что мы получим за это?
– Благодарность королевы.
– Прости, Солнышко, меня это не устраивает. Швырнув сигару за борт, он поймал ее руку и повел к сходням.
Хотя последние недели Сара мечтала о возвращении к цивилизации, она обнаружила, что людские толпы ее раздражают. Было нетрудно узнавать англичан среди португальцев и местных южноамериканцев. Одеты они были в костюмы из английской шерсти, сюртуки из тяжелого материала, шляпы, перчатки и твидовые рубашки. Путешествующие женщины выглядели немногим лучше в турнюрах, в неудобных нарядах из тафты, вельвета и шелка. Все они носили шляпки или косынки, затеняя ими лицо. Сара и Морган отошли не дальше, чем на треть мили, а им уже встретились четыре женщины, которым стало плохо от жары: их отводили в тень и там неистово обмахивали веерами в надежде привести их в чувство. С огорчением она вспомнила, что, хотя сейчас находит эту одежду нелепой, не так давно имела глупость одеваться примерно так же.
Они нашли магазин готового платья. Хозяйка подобострастно лопотала на своем языке, помогая Саре сбросить одежду, а когда она увидела, что Сара не носит нижних юбок, толстуха чуть не лишилась чувств. Она не успокоилась, пока не одела Сару в корсет, панталоны, сорочку и несколько нижних юбок, не говоря уже о чулках. Пока хозяйка магазина суетилась, Морган стоял спиной к Саре и смотрел на улицу, подкармливая обезьянку, сидящую у него на плече, очищенными орехами из кармана.
Сара страстно желала, чтобы предстоящая ночь скорее закончилась. Они еще были так несвободны, еще столько могли сделать неверных шагов. Если таможенные чиновники обнаружат семена гевеи, впереди маячит тюрьма. И еще оставался Кинг, который мог прибыть в Белем и столкнуться с Морганом в любую минуту.
Сара сочла за лучшее не поддаваться панике. Каждое лицо могло представлять угрозу, каждая тень была подозрительна. Но еще больше испугало ее, что Морган также шарахался от каждого звука или движения и постоянно озирался вокруг себя. И было что-то еще. Что-то менее ощутимое, просто беспокойство, охватившее ее, которое она ощущала с трепетом и от которого не могла избавиться.
Не раз в путешествии по Амазонке Морган говорил, что любит ее, и, хотя моменты их близости были пылкими и нежными, он внезапно прекращал разговоры об их будущем, отказываясь обсуждать ее взгляды на брак, детей и счастье. Она опять затронула эту тему, когда они прогуливались в поисках мужского портного.
– Морган, нам надо поговорить.
– Так, говори.
– Может, мы сначала найдем местечко, чтобы посидеть? Он повел ее в открытое кафе, где заказал кафезиньо, а себе ликер. Затем бросил панаму на стол, пригладил волосы, так что они легли свободной волной надо лбом, и стал кормить орешками мармозетку, которая, вереща, уселась на его панаму.
Сара нахмурилась.
– Бывают моменты, когда мне кажется, что ты больше думаешь об этой обезьянке, чем обо мне.
– Ревнуешь, любовь моя? – усмехнулся он.
– Я ревную ко всем, кто отвлекает твое внимание от меня.
– Дорогая, никогда этого не делай.
– Ты так говоришь, а сам в последнее время совсем не хочешь обсуждать наше будущее. Это меня пугает. Мне кажется, что для меня там нет места.
– Прости.
Он откопал в своем кармане монету и дал ее официанту, который принес им напитки. Когда молодой человек отошел, он протянул руку за ликером и, отхлебнув его, сказал: