– Вместо того, чтобы вставлять себе в нос эти кости, ты бы лучше прочистил ими себе уши, проклятый карлик. Сару как раз не за что жалеть. Жалеть надо меня. Если здесь и есть пострадавшая сторона, так это я. Я люблю ее, Генри, и говорю это тебе на тот случай, если ты раньше этого не заметил. Будь я проклят, но я люблю ее очень сильно, иначе я бы уже давным-давно соблазнил ее. Но на этот раз выбирал не я. Я просил ее быть моей женой, а она отказала мне.
Генри уставился на него, и, хотя его лицо не выражало никаких эмоций, глаза были красноречивы.
– Морган… ты действительно влюбился? Ответа не последовало.
– Черт возьми, – прошептал Генри. – И правда. Конечно, влюбился. Как это я раньше не понял? Боже мой, друг, прости.
Морган отвернулся, нагнулся за своим ножом, очистил его от земли и стал пристегивать к поясу.
– Давайте убираться отсюда ко всем чертям, – сказал он.
Весь день без устали Морган подгонял своих спутников. Носильщикам он угрожал своим мачете, яростно ругал их, и так напуганных. Когда один из индейцев упал на колени, Сара бросилась к Моргану с криком:
– Что ты делаешь, ради всего святого? Ты просто убиваешь этих людей!
– Я не слышал, чтобы они жаловались.
– Потому что ты напугал их до смерти.
Она поторопилась к обессиленному индейцу и вместе с Каном и Генри они помогли ему сесть. Кан быстро срезал cipo de aqua и поднес его к губам индейца. Намочив край рубашки этой влагой, Сара протерла ему лицо; он вдруг что-то пробормотал.
– Что он говорит? – спросила она Кана. Нахмурившись, Кан покачал головой и ответил на языке индейцев. Снова дрожащий человек обратился к Саре, теперь с большей настойчивостью, а другие приблизились к ним и тоже присоединились к разговору; их голоса все больше и больше набирали силу. Они бросали взгляды на Моргана, который прислонился к дереву и смотрел на них с равнодушием, казавшимся Саре страшнее, чем взрыв ярости накануне. Кан сказал:
– Они говорят, что этот американец еще худший дьявол, чем boto. Они говорят, что он дух мертвеца и ведет их туда, откуда нет возвращения. – Кан тревожно посмотрел на нее. – Они говорят, что Кейн не в своем уме. Они говорят, что его разум сжигает лихорадка, что он совсем не знает, куда надо идти.
– Но это не так, – возразила она, обращаясь к Кану и напуганным индейцам, в ужасе взиравшим на Моргана. Взглянув на Моргана, она не заметила неестественного отблеска его глаз, лихорадочного румянца; она спросила повелительным тоном:
– Почему ты не скажешь им? Скажи им, что ты знаешь, где мы находимся.
Он оставался неподвижным; его молчание делало невыносимыми резкие крики птиц и уханье обезьян. Ей хотелось зажать уши и завизжать, – такая ее охватила паника. Сколько раз за последние дни она задавала себе вопрос, почему они еще до сих пор не достигли владений Кинга. Она подошла к Моргану, отмечая подробности, которых не замечала раньше. Он похудел. В его глазах появилась опустошенность, которой не было еще вчера.
– Поговори с ними. – попросила Сара. – Успокой их. Почему ты ничего им не скажешь? Пожалуйста.
Его рот изогнулся в улыбке.
– Chere… Я должен признаться, что не знаю, куда идти и что делать.
– Но ты сам говорил, что это тот самый путь, по которому тебе удалось бежать из Жапуры.
– Разве? Ну тогда, значит… я соврал. Скажи им, Генри. Ты сегодня с утра являл чудеса милосердия, может быть, продолжишь – возьмешься сообщить им это? Видишь ли, chere, я не знаю, где мы находимся, потому что я бежал из Жапуры не по земле. Я спрятался на барже, пока мы не доплыли до Тефе, потом пришлось убраться оттуда, так как капитан застал меня за воровством еды. Два дня я шел по берегу, избегая встреч с подручными Кинга, которым очень хотелось пристрелить меня в спину. Потом я наткнулся на наших друзей ксаванте и решил попытать счастья в реке. Вот тогда меня накрыл бор,[4] и я чуть не утонул. Генри спас мою бесполезную жизнь.
– О Боже, – сказала она.
Он плотнее прижался к дереву, вытирая лоб рукавом.
– Вся эта чепуха насчет boto пришла в голову нашему малорослому другу. А пришла она ему потому, что как раз перед тем, как вытащить меня из воды, он увидел розового дельфина. Когда он рассказал об этом индейцам в Джорджтауне, пошел слух, будто я отмечен богами и обладаю магической силой, что я есть долгожданный «бото». Со мной начали искать встреч, предлагали мне еду и… другие удовольствия. Одно тянуло за собой другое – ты знаешь, как плодятся слухи…
Генри подвинулся к своему другу, его лицо сморщилось от раскаяния.
– Морган, забудь, что я наговорил тебе утром.