Боевой ход закончился каменной лестницей, мы пробежали через стрелковую башню, ворвались в помещение над тоннелем. Здесь царило кровавое упоение. Защитники, подобно Ангелам Смерти, безустанно кололи копьями сквозь бойницы, лили смолу, швыряли камни. От моего взгляда не укрылся тот печальный факт, что снарядов и запасов осталось не так уж и много. Да и нападающие были не дураками. Давно уже подоспели могучие тролли со щитами, выстроили в тоннеле нечто подобное «черепахе», прикрывая работающих тараном союзников. Если каким-нибудь метким выстрелом сбивало сто процентов энергии со щита или тролля убивало, на его место тут же становился другой. Более-менее действенной оставалась только расплавленная смола, но ее было слишком мало. А удары по решетке продолжались…
— Где маги?! — взревел Сигизмунд.
Один из воинов поднял голову, на окровавленном лице не видно и тени эмоций.
— Все на стенах…
«Отражают снаряды, — догадался я. Подумал со злостью: — Делают то, что должны были делать духи-хранители!»
Сквозь искаженную эхом канонаду из криков, ударов тараном и звона железа пробился крик боли. Стражник, метким выстрелом пораженный насмерть, опрокинулся. Не мешкая, я подбежал, занял его место у бойницы. В ладонь привычно лег арбалет, я рванул из колчана алхимические болты. Не зря же так капитально затарился у лавочника.
Неслышно в общем грохоте тренькнула тетива, внизу полыхнуло так ярко, что даже здесь, наверху, защитники отстранились от бойниц. Я перезарядился.
Новый выстрел — и вновь в лицо дохнул сухой жар. А когда пламя опало, я со злой радостью отметил, что двумя выстрелами смог уложить одного тролля семнадцатого уровня, а с другого снять половину HP.
У соседнего окошка пристроился Сигизмунд, метнул в тоннель толстое копье. Все-таки двадцать шестой уровень, бить должен хорошо.
Удары тараном по решетке уже воспринимались обыденными, как пульс. Поэтому когда следующая «пульсация» вызвала протяжный скрежет, его услышали все.
— Решетка поддается!
— Давай, братцы! — взревел Сигизмунд. — Бей гадов! Не подведите!
Теперь все выстрелы я сосредоточил на голове «черепахи», стараясь повредить еще и таран. К сожалению, так и не узнал, насколько хорошо у меня получилось. Как бы споро я ни стрелял, воинов у конунгов было предостаточно. Место павших мгновенно занимали фуловые воины.
Впрочем, ничего изменить или переломить исход битвы за главные ворота города мы уже не могли. Через несколько минут, в аккурат после того как я нащупал дно колчана, решетка не выдержала.
По каменным стенам прочертили молнии трещины, посыпалась крошка. С резким звоном лопнул металл. Под торжествующий вой неприятеля решетка завалилась, и первые солдаты северных кланов вошли в Дарквуд.
Сражение в городе — вещь еще более сумасшедшая, нежели в чистом поле. Это я понял в следующие полчаса.
— Все наверх! — приказал Сигизмунд. — Отстреливать врага до последнего арбалетного болта. Потом отступаем в город, к монастырю и цитадели… С нами бог!
— С нами бог!!!
Вот так… А еще что-то рассказывал про мораль в войсках. Какая тут мораль, если военачальник в приказах даже намека не допускает, что оборона будет удачной? «Отстреливать» и «отступать». Алгоритм простой, как копейка. Настолько простой, что его подтекст видят все без исключения. Вон на лицах стражников какое выражение…
Впрочем, тут я не полностью откровенен. Наверное, не всем еще известно об Отступниках. Иначе бы удивление, что самый могучий клан Утгарда проигрывает, густо мешалось бы с отчаянием.
Вопреки моим догадкам, Сигизмунд не рванул на стрелковую башню, бравым примером показывая, как нужно сражаться и героически погибать. Военачальник бросился на боевой ход западной стены.
— Осмотримся! — крикнул он на бегу. — Сообщим мой приказ — и в цитадель.
Он замолчал на полуслове, его лицо скрыли мрачные тени. А когда оказался рядом, я понял, в чем тут дело.
Несмотря на массированный обстрел с городских стен и башен, поток захватчиков не иссякал. Уже не было видно земли под их телами, а тоннель продолжал извергать ожесточенных осадой и жаждущих крови воинов.
— Господи… — покачал головой Сигизмунд. — Откуда их столько?
Живая река, заполняющая улицы Дарквуда, и вправду выглядела устрашающе.
— Это поражение. Всухую. Они нас попросту числом раздавят.
Я бросил зло:
— Видимо, будет у меня первое нормальное поражение в статистике.
Сигизмунд до того удивился, что смерил меня взглядом, просматривая профиль.
— Столько боев, — вырвалось у него, — и всего одно поражение? Да и то по суициду. Так ты статист?
Я огрызнулся:
— Статист, братец, — это актер, исполняющий в театре роль мебели. А я — профессионал.
— Ну-ну…
Договорить ему не дали.
Поле вдруг расчертили огненные линии. Я нахмурился, пытаясь понять, что все это значит. Хоть пламя и было ярким, но чад от него чернее ночи, заслоняет все. Только и видно какое-то мельтешение позади.
