– Почему меня не допрашивают, как свидетеля? – хрипло прошептала Лора, кивнув на двух полицаев у дверей в хостел, заполняющих какие-то бумаги. Она была уверена, что как только очередь до неё дойдёт – как только Кристоф отправится на стол патологоанатома, которому уже и работы не осталось – будет допрос с пристрастием. Придётся рассказывать под запись, почему она была в этой квартире, как всё случилось, и…
– Тебе так хочется давать показания и фигурировать в отчётах, фрау Фредерика? – Рик даже не попытался изобразить натужный смешок, не напяливая этих бесячих масок, и без них его настоящее равнодушие проступало слишком очевидно. – Я не сказал о тебе никому. По протоколу тело нашёл я один. Да, Ханна тебя вспомнит, и вот как раз за ней уже отправились полицеймайстеры. Но тебя не было в этой квартире, ты осталась в машине. Как и должна была, – ей внезапно чётко послышался лязг его зубов, а рука на крыше «Фольксвагена» дёрнулась так, что скрипнула кожаная куртка и стукнули по металлу ногти. Злость в оливковых глазах обескуражила, и молотящий на полную катушку защитный механизм Лоры заставил её вскочить с сиденья:
– Я никому нахрен ничего не должна. Между прочим, всё это дерьмо притащил с собой ты, а если бы я не вмешалась, ты бы вообще не знал ни про Кристофа, ни про то, что с ним сделали, – она гордо вздёрнула подбородок, как бы заявляя самой себе, что ступор остался позади. Переключиться с ледяного ужаса на злость и впрямь хороший выбор, ведь эмоции выплеснуть было необходимо, и неважно, куда.
– По-моему, тот факт, что тебя сейчас никто не везёт в комиссариат – уже неплохое такое, громкое «спасибо», – ледяным тоном отбил Рик и с прищуром добавил: – Ну и конечно, спасибо, что ты не послушала меня и сама полезла в этот гадюшник!
– То есть это я виновата?! – возмущённо ахнула Лора, едва не задохнувшись от такой наглости. – Да ты… ты… Что я вообще, мать твою, ожидала от комиссара, чёрт побери…
Резко отвернувшись, она смяла стаканчик в кулаке и швырнула себе под ноги. Затем подхватила с сиденья в машине рюкзак и забросила на плечо с такой яростью, что едва не двинула Рику по лицу. В груди клокотало от несправедливости: она же искренне хотела помочь, а в итоге заработала порцию новых кошмаров из-за этого паршивца. Всё-таки он явно неплохо обработал ей мозги, раз она до сих пор тут. И больше задерживаться не была намерена ни секунды.
– Куда ты? – устало выдохнул Рик, не пытаясь, однако, остановить её первый шаг от машины.
– Подальше от тебя, хренов комиссар Неприятность, – прошипела Лора, полностью отдавшись своим кошачьим инстинктам, требующим немедленно забиться в нору поглубже и не высовывать носа до сраного зомби-апокалипсиса.
– Подожди ещё немного, криминалисты закончат, и я смогу тебя подвезти домой. Надеюсь, теперь ты веришь, что на улицах чертовски опасно.
– Я в состоянии себя защищать, и поверь, пока мы с тобой не встретились, трупы мне на голову не падали. Большая девочка, сама дойду, – холодно процедила Лора, выцепив в ночном полумраке встревоженный взгляд Рика. С неколебимой уверенностью в принятом решении она вздёрнула острый нос и пошла прочь от вонючего хостела и воя сирен, но не успела сделать и трёх шагов, как её остановил насмешливый и вновь залёгший под толщу своего панциря нормальности голос:
– Подожди. Твой телефон. Он не испачкался, но, боюсь, сильно приложился об пол – экран не реагирует, – она обернулась и увидела, как Рик протягивал ей сдохший аппаратик, и без того с трудом доживавший последние месяцы.
В демонстративном раздражённом молчании Лора забрала у него телефон и сунула бесполезный кусок пластика в рюкзак. Больше не удостаивая Рика вниманием и искренне считая, что рядом с полицаями всяко опасней, чем одной, она стремительной походкой ушла в сторону огней Нобистор. Едва скрывшись от любопытных взглядов и пользуясь относительной тишиной ночи, Лора достала любимую игрушку: приветливо мигнувший сталью малыш Сив перекочевал в карман плаща, и руку с него она не убирала всю дорогу домой, судорожно сжимая револьвер в потной ладошке.
Уже у самых дверей до мозга, кипящего от всё ещё никуда не растаявшего первобытно-рефлекторного страха, дошла идиотская мысль:
«То есть над тобой висел труп с распоротым животом, а ты пытался включить мой телефон?»
***
