Я подозреваю, что в любом случае деньги я получу от вас, прямо или косвенно, ибо Холмер, если я выполню его поручение, расплатится не иначе как вашими же деньгами. Если он действительно управляет вашей собственностью и имеет на это широкие полномочия, то и плата за вашу поимку будет определенно исходить из того же источника. Так что в действительности…
— Но это же явный шантаж! — воскликнула она.
— О, я несколько сомневаюсь в справедливости ваших слов, — ответил Вулф.
— Более того, я утверждаю, что это неприкрытый шантаж! Вы хотите сказать, что, если я не заплачу вам десять тысяч долларов за мое пребывание в вашем доме и за сохранение его в тайне, вы попросту расскажете Перри Холмеру о том, где я, и получите эту же сумму, но только из его рук!
— Ничего подобного я не говорил, — заметил Вулф.
Он был очень терпелив. — Я только сказал, что имею два предложения на выбор. Если вам не нравится это, то есть и другое. — Он бросил взгляд на стенные часы. — Сейчас десять минут двенадцатого. Гудвин помог вам разложить вещи, он же поможет их уложить обратно. Вместе с вашим багажом вы вполне можете уйти отсюда через пять минут, и никто не увидит, куда вы направитесь и куда придете. Мы не станем подглядывать за вами из окон и смотреть, в какую сторону вы повернете от нашего дома. Мы просто забудем о вашем существовании на десять часов сорок пять минут.
Но по истечении этого времени, начиная с десяти часов завтрашнего утра, я позвоню Холмеру и сообщу, что принимаю его поручение на тех условиях, которые он мне предложил. И после этого я начну за вами охотиться.
Вулф взмахнул рукой:
— Поверьте, мне было очень неприятно предлагать вам оплатить расходы, но взять деньги у Холмера — это совсем другое дело. Я рад, что вы отнеслись к моему предложению с презрением, даже назвали его шантажом. Но, поскольку мне нравится делать вид, будто я зарабатываю хоть крупицу из того, что получаю, я вынужден поступать именно так. Однако это предложение все же остается в силе до десяти утра завтрашнего дня.
В случае, если вы все же решите предпочесть его игре в кошки-мышки.
— Но я вовсе не собираюсь платить вам десять тысяч долларов! — Она вздернула подбородок.
— Это ваше дело.
— Но это же просто смешно! — сказала она.
— Согласен. Хотя, конечно, возможна и альтернатива, и она действительно смешна, прежде всего для меня.
Выйдя из моего дома, вы можете направиться к себе, сообщить Холмеру по телефону о том, что вы здесь, увидеться с ним утром и после этого спокойно отправиться спать, оставив меня в дураках. Но я вынужден рисковать, так как другого варианта у меня нет.
— Но я совсем не собираюсь домой и не намерена никому говорить, где буду находиться.
— Как вам будет угодно, — сказал Вулф, снова посмотрев на часы. — Сейчас уже четверть двенадцатого, и я считаю, что вам не стоит терять время, если вы решили возложить эту работу на меня. Арчи, — добавил он, обращаясь уже ко мне, — ты отнесешь багаж мисс.
Я медленно поднялся. Ситуация была в высшей степени неблагоприятной, но я не видел возможности изменить ее.
Присцилла ждать не собиралась. Она уже встала с кресла, пробормотав:
— Благодарю вас, я как-нибудь уж справлюсь сама, — и тут же направилась к двери.
Я посмотрел, как она пересекла прихожую и начала подниматься по лестнице вверх.
— Это все больше напоминает мне игру «разбегайтесь, овцы!», а не игру «в бары». Так, по крайней мере, мы называли ее в Огайо, — сказал я Вулфу. — Именно эти слова должен выкрикивать пастух[1]. Игра может быть в высшей степени увлекательной и забавной, но мне, я думаю, следует сказать вам кое-что до того, как она уйдет.
Я совершенно не уверен в том, захочу ли я в дальнейшем играть в нее. Может быть, вам придется меня уволить.
Он произнес всего лишь одну фразу:
— Выведи ее отсюда!
Я неторопливым шагом поднялся по лестнице, думая, что она ни в коем случае не примет моих услуг по упаковке вещей… Я увидел, что дверь в ванную была открыта, и спросил:
— Можно войти?
— Не беспокойтесь, я не нуждаюсь в ваших услугах, — послышался ее голос. — Я ухожу.
Она ходила из комнаты в ванную и обратно. Чемодан, стоявший на ковре, был открыт и заполнен на три четверти. Эта девушка могла быть в высшей степени подходящей спутницей в жизни.
Даже не взглянув на меня, она быстро и аккуратно покончила с укладкой чемодана и принялась за шляпную картонку.
— Присмотрите хорошенько за своими деньгами, — сказал я, — у вас их очень много. Не позволяйте чужим распоряжаться ими.
— Вы говорите так, как будто отправляете младшую сестренку в путь, — сказала она, не поднимая по-прежнему на меня глаз.
Сказано это было довольно добродушно, но все равно показалось мне не слишком приятным.
— Угу, — сказал я. — Там, внизу, вы сказали, что вам следует меня поздравить, и я, как вы помните, попросил вас подождать с этим. Я очень сомневаюсь, заслуживаю ли я таких поздравлений.
— Теперь я думаю, что нет, и беру свои слова обратно, — сказала она.
