Юный пловец часто оглядывался и с удовлетворением увидел, что магистр вслед за ним вошел в воду. Но вот он опять поглядел, не увидел учителя, забеспокоился, поглядел еще, крикнул, повернул, поспешил на помощь. Не найдя его, он, плавая и ныряя, искал утонувшего до тех пор, пока и у него не иссякли силы от жестокого холода. Шатаясь и задыхаясь, он наконец вышел на берег, увидел лежавший на земле халат, поднял его и машинально растирался им до тех пор, пока не согрелось окоченевшее тело. Он сел на солнце, как оглушенный, уставился на воду, холодная зеленоватая голубизна которой глядела сейчас на него как-то удивительно пусто, незнакомо и зло, и почувствовал растерянность и глубокую грусть, когда с исчезновением физической слабости вернулись сознание и ужас.
Боже мой, думал он, содрогаясь, выходит, я виноват в его смерти! И только теперь, когда больше не надо было сохранять гордость и оказывать сопротивление, он почувствовал сквозь боль своей испуганной души, как полюбил он уже этого человека. И в то время как он, всем доводам вопреки, ощущал свою совиновность в смерти учителя, его охватил священный трепет от предчувствия, что эта вина преобразит его самого и его жизнь и потребует от него куда большего, чем он когда-либо до сих пор от себя требовал.
<p>Сочинения, оставшиеся от Иозефа Кнехта</p><p>Стихи школьных и студенческих лет</p><p>Жалоба</p>Не быть, а течь в удел досталось нам,И, как в сосуд, вливаясь по путиТо в день, то в ночь, то в логово, то в храм,Мы вечно жаждем прочность обрести.Но нам остановиться не дано,Найти на счастье, на беду ли дом,Везде в гостях мы, все для нас одно,Нигде не сеем и нигде не жнем.Мы просто глина под рукой творца.Не знаем мы, чего от нас он ждет.Он глину мнет, играя, без конца,Но никогда ее не обожжет.Застыть хоть раз бы камнем, задержаться,Передохнуть и в путь пуститься снова!Но нет, лишь трепетать и содрогатьсяНам суждено, – и ничего другого.<p>Уступка</p>Для них, наивных, непоколебимых,Сомненья наши – просто вздор и бред.Мир – плоскость, нам твердят они, и нетНи грана правды в сказках о глубинах.Будь кроме двух, знакомых всем извечно,Какие-то другие измеренья,Никто, твердят, не смог бы жить беспечно,Никто б не смог дышать без опасенья.Не лучше ль нам согласия добитьсяИ третьим измереньем поступиться?Ведь в самом деле, если верить свято,Что вглубь глядеть опасностью чревато,Трех измерений будет многовато.<p>Но втайне мы мечтаем…</p>Мы жизнью духа нежною живем,Эльфической отдав себя мечте,Пожертвовав прекрасной пустотеСегодняшним быстротекущим днем.Паренья мыслей безмятежен вид,Игра тонка, чиста и высока.Но в глубине души у нас тоскаПо крови, ночи, дикости горит.Игра нам в радость. Нас не гонит плеть.В пустыне духа не бывает гроз.Но втайне мы мечтаем жить всерьез,Зачать, родить, страдать и умереть.<p>Буквы</p>
