К Лин подошел большой черный петух с несколькими зелеными перьями в хвосте. Вопросительно склонил голову на бок, посмотрел алым глазом, неуверенно произнес: «Ко-ко-о?», словно спрашивая: «Ты кто?», и принялся мощными движениями когтистых лап подгребаться под стену хижины. Девушка с умилением следила за ним, пока внезапно не поняла… Алые! Вернее, ярко-алые! Не бывает у куриц таких глаз!
Она схватила не ожидавшего никакой подлости петушка и принялась вертеть его во все стороны, осматривая. Крыло, под перьями имеющее пальцы, идеально ровный гребешок, зубы в клюве — можно, конечно, подумать о куссцах, но Лин была уверена: они тут ни при чем. Слишком уж много совпадений…
— Хочешь заняться животноводством, детка? — девушка от неожиданности едва не свернула подопытному шею, а гвардеец так же насмешливо продолжал. — Вот, держи. Размер подойдет или мне еще поискать?
— Размер не имеет значения, — огрызнулась она. — Брось внутрь.
Марк не обиделся.
— Воспитанные принцессы падают в обморок от таких речей. Что это тебя на курятину потянуло? Перевертыш слишком задержался с ужином? Ну, ничего, сейчас огонь разведем… и никто не увидит, никто не узнает…
Его разглагольствования навели Лин на интересную мысль.
— Слушай, Марк, — заговорщицки начала она, — ты можешь поймать местного?
Гвардеец едва не поперхнулся словами:
— Зачем? — сдавленно спросил он. — Курицы маловато?
— Посмотреть хочу!
— Так вон, смотри, их и отсюда хорошо видно, — недоумевал Марк.
— Вблизи посмотреть! — девушка начала терять терпение.
Он, казалось, что-то понял.
— Они это… Тоже?..
Лин ткнула ему петуха:
— Этот, к примеру, тоже!..
Когда вернулся Кари, его друзья упоенно рассматривали младенца с удивительно белой кожей и редкой порослью серых волос. Каждый палец малыша заканчивался внушительным когтем, на его спине пробивались зародыши крыльев. В отличие от простых детей он не плакал, лишь сосредоточенно наблюдал за странными дядей и тетей.
— О, кукушки подарили вам малыша? — озабоченно проговорил метаморф. — Это, несомненно, большая честь, но лучше вежливо вернуть его обратно. С подкидышами горя не оберешься…
— Вернем-вернем, — горячо заверил его гвардеец, которого ребятенок успел тяпнуть за палец отнюдь не молочными зубками.
— Кто такие «кукушки»? — поинтересовалась девушка.
Кари растерялся:
— А… вы где его взяли?
— Где надо, — отрезал Марк, все еще переживая по поводу детокрадства — планировал-то он поймать взрослого, да слишком уж заманчиво выглядела одинокая колыбель…
— Мы только посмотреть, — зачем-то начала оправдываться Лин, чувствуя себя виноватой.
— Посмотреть? — переспросил метаморф. — Тогда хорошо, — он неожиданно улыбнулся, — кукушки любят, когда их дети оказываются в центре внимания.
— Да какие такие «кукушки»?!!
— Местные жители. Вы заметили, что они немного отличаются от обычных людей?
— Еще бы! — дружно заверили его друзья.
Кари продолжил:
— Они из племени летунов, не-люди. Пришли в Храмовые земли давным-давно, связи с Лесом не поддерживают, хотя сохранили большинство старых обычаев. А кукушками их называют за обыкновение дарить первого в семье ребенка какой-нибудь паре, даже если эта пара — люди. Однако «дареный» ребенок растет и развивается гораздо медленнее человеческих малышей, иногда родители успевали состариться и умереть, пока их приемыш копался в песочнице. Так что, если не хотите заиметь обузу на всю жизнь, отнесите его поскорее назад…
Он и договорить не успел, когда гвардеец сорвался с места, спеша вернуть «покражу» до того, как любящий родитель превратит ее в «подарок».
Лин указала на продолжавшего делать подкоп петуха:
— А почему у него глаза красные?
— Вся здешняя живность пришла со Скалы. Далеко отсюда они не выживают, но тут размножились, священными животными считаются. Много еще вопросов? Давай поедим, а?
— А-а-а! А-а-а! — раздавалось над деревней.
Вопреки ожиданиям, паломников разбудило отнюдь не кукареканье или гогот гусей, а эти пронзительные вопли. Впрочем, неудивительно — с вечера они же не давали уснуть до тех пор, пока кто-то из гартонцев не пригрозил оставить крикуна без головы. Ребенка кое-как успокоили…
Девушка подозревала, что во всем виноваты их с Марком «исследования».
Над Скалой Перемен клубился туман. Не очень густой, позволяющий видеть и вершину утеса, и широкую утоптанную тропу, коей предстояло туда взбираться. Однако необычное чувствовалось даже у подножия Скалы. Трава здесь была нежно-зеленая, словно каждую былинку выкрасили в этот насыщенный цвет. По ней яркими пятнышками то и дело вспыхивали цветочные бутоны — распускались и закрывались, не обращая внимания на солнце. Летали мухи и пчелы, старательно греблись в земле куры, что-то выискивали утки, порхали неприметные воробьи. Впрочем, торжественности момента не чувствовалось — как-никак, седьмой храм по счету, успели церемонии приесться…
Лин издевательски произнесла:
— Мужчины вперед! — и пристроилась в конец длинной процессии, взбиравшейся на Скалу.
— А-а-а-а-а! — раздалось у нее за спиной.
