Черт! Вообще-то, это совсем не то, что я ожидала! Использую последний аргумент:
Ладно, панику раньше времени устраивать не стоит — я Катьку знаю, она еще сто раз передумать успеет. Но в душе все равно поселяется неприятное чувство, название которому придумать я еще не успела.
***
Возвращаюсь домой поздно и застаю Катьку за ноутбуком. Моего появления она не слышит — слишком поглощена прослушиваемой музыкой, даже не двигается почти, сосредоточенно вслушиваясь в каждую ноту (на такой громкости даже я слышу, что там играет). Аккуратно снимаю плащ, кроссовки и подкрадываюсь сзади.
— Ку-ку! — кричу ей в ухо, резко сняв наушники.
Катька испуганно вскрикивает и едва не падает со стула. Довольно смеюсь, смотря в ее перекошенное страхом и негодованием лицо.
— Дура! Зачем же так пугать?! — верещит подруга и хлопает меня по ноге, но потом быстро остывает и тоже начинает широко улыбаться. — А я вот новый репертуар изучаю.
— Да ну? — удивляюсь и наклоняюсь к экрану. Кажется, это те самые парни, на концерт которых позвал ее Макс. Вернее, позвал нас, но суть остается та же. Настроение мгновенно падает на несколько уровней. — Насильно прививаешь к себе любовь к панк-музыке?
— Почему же насильно? Мне нравится даже. Бодренько так…
— А-а-а… — тяну задумчиво.
Кажется, подруга настроена серьезно. Пока переодеваюсь в домашнюю одежду, слышу:
— Там на плите ужин. Не благодари.
Улыбаюсь и интересуюсь:
— А ты, я смотрю, на поправку идешь?
— Ну, я же сказала, что выздоровею! — усмехается она. А потом спрашивает: — Милка, ну, почему ты тоже пойти не хочешь? Прикинь, какие моменты там заснять смогу? Видео вообще крутым получится!
Честно, пригласи нас туда кто-нибудь другой, наверняка бы пошла. А тут Макс — и это словно кость поперек горла. Да и то, что написал он именно Катьке, отталкивает. Ничего не могу с собой поделать, но то ли врожденная гордость, то ли непонятная обида не дает согласиться. Да они даже не общались до этого! Или общались?
Набираю в грудь побольше воздуха и выдаю как можно более непринужденно:
— Не не хочу, а не могу, — ловлю ее скептический взгляд. — Ты просто не общалась с этим Кириллом. Это же какой-то танк, блин, непробиваемый!
— Ну, как знаешь… — выдыхает подруга. — Как думаешь, туда ведь и Руслан, наверное, пойдет?
Подлый ход. Жму плечами и иду на кухню ужинать.
Несколько раз проверяю сообщения, но Макс так мне и не написал. Интересно, он Катьке тоже дружбу предлагал, и поэтому пишет? Или тут дело в другом? Хочется запереть ее в субботу в квартире и не выпускать никуда. Жаль, что просто объяснить все не могу. Или не хочу. Неважно! Да и не мама я ей, чтобы так тщательно опекать. Даже от мыслей своих становится и смешно, и тошно.
Когда выключаем свет и ложимся спать, Катя говорит:
— Знаешь, оказывается, Макс работает в агентстве по организации концертов. Его из Питера к нам позвали, ну, он и согласился — говорит зарплата лучше, да и уровень выше чем там, где он до этого работал.
— Ничего себе, — удивляюсь вполне искренне, но на душе скребут кошки.
Признаться, именно в подобной сфере я и могу его представить. Максим Власов, сидящий в скучном офисе или работающий на автомойке, совсем не вяжется с его образом.
— Это он тебе рассказал?
— Ага.
Молчу. Видимо, они успели неплохо разговориться.
— Может, как-нибудь бесплатно пройдем на концерт какого-нибудь Элджея, — смеется Катька, а потом говорит: — Ладно, спокойной ночи, Мил. Ты все-таки подумай завтра насчет субботы, хорошо?
— Хорошо.
Не говорю ей, что теперь я сомневаюсь в этом еще больше. В голове набатом бьют слова, просящиеся наружу, и я не выдерживаю:
— Кать, а ты не забывай слова Германа.
— Какие слова? — не сразу понимает она.
— Ну, те, про Макса… Что он тебе не по зубам.
Катька недолго молчит, а потом говорит приглушенно:
— С чего ты взяла, что я попытаюсь его раскусить?
И отворачивается к стене.
Глава восьмая
