Римма Александровна откинулась на спинку стула и внимательно уставилась на нас — в ее глазах я увидел смесь настороженности и любопытства.
— Слушаю, — произнесла она таким тоном, каким обычно приказывают стоять смирно.
Гена сжал губы, но через мгновение их разжал, чтобы произнести:
— Мы пришли к вам по поводу вашего журналиста Всеволода Желтухина. Того самого, которого вы печатаете под фамилией Жаркий. Вы знаете, где он сейчас находится?
— В отпуске. А в чем дело? — рубанула Римма Александровна.
— А дело в том, что во время своего отпуска он занимался совершенно конкретной работой в другом месте. И вы наверняка в курсе. Поэтому рекомендую не придумывать для нас никаких легенд.
— С какой стати вы со мной в таком тоне разговариваете? — вскинулась замредактора.
— Я разговариваю с вами точно так, как разговариваете со мной вы, — отрезал Гена.
Мысленно я обругал своего начальника последними словами, потому что понял: сейчас нас выставят за дверь, и мы ничего не сможем поделать с этой дамой, которая, несмотря на свои командирские замашки, явно предпочитает в отношении себя иное обращение. Но произошло невероятное: Римма Александровна вдруг рассмеялась, отчего помолодела лет на пять и заметно похорошела.
— О господи! — махнула она рукой. — Так вас задело, как я разговариваю? Не обращайте внимания. У меня такая манера. Дурацкая манера, я понимаю, пытаюсь за собой следить, но постоянно забываюсь. У меня муж полковник, так вот он говорит, что, когда со мной разговаривает, ему все время кажется, будто он на докладе у генерала. А о вашем агентстве я, кстати, слышала. Отзывы хорошие. Так в чем там дело с Желтухиным?
Гена разом помягчел, а я даже изобразил улыбку: в конце концов, у каждого могут быть свои недостатки, и командирский тон — отнюдь не самый большой из них.
— Вы наверняка в курсе, — сказал Гена, — что Желтухин работал в штабе Никиты Петровича Шелеста…
— Почему работал? — острое журналистское ухо вмиг уловило прошедшее время.
— Больше недели назад Желтухин пропал. Причем прямо из вашей редакции, куда он непонятно зачем заходил. Ему позвонили по телефону, он буквально сорвался с места — и с тех пор его никто не видел.
— Запил и залег в берлогу. То ли я его не знаю! — безапелляционно заявила Римма Александровна.
— Говорят, когда он работает на выборах, он себе этого никогда не позволяет, — осторожно заметил я.
Римма Александровна на пару секунд задумалась, после чего рявкнула:
— Точно! Слыхала я об этом! Гад паршивый! Он бы так на работе себя держал! — И вдруг насторожилась: — С ним какая-то проблема?
— Мы пока не знаем, — осторожно заметил я.
Спесивцева вздохнула, и по этому вздоху я понял: «гад паршивый» ей по-своему дорог, а потому мы имеем весьма серьезный шанс получить помощь.
— Но этот хрен ядреный мог сам куда-нибудь смыться. С него такое тоже станется. Башка у него светлая, но дурная! — вновь начала гневаться замредактора. — У него когда какой серьезный напряг в жизни возникает…
— Это не так, — перебил ее Гена. — Потому что вслед за Желтухиным исчез и его компьютер. Кто-то похитил из квартиры ноутбук.
— То есть кому-то надо было получить информацию? Или сделать так, чтобы до этой информации никто не смог добраться? — проявила сообразительность Спесивцева и неожиданно со всего маху хлопнула ладонью по столу. — Стоп, мужики! Вчера нам в редакцию принесли одну статейку, попросили разместить как платный материал. Так вот сто против одного — ее Желтухин писал. Уж я-то его стиль знаю, сама журналистике учила. Что вы по этому поводу скажете?
— Пока ничего, — покачал головой Гена. — Мы не знаем, в какой точно день украли компьютер. Мы пока не догадываемся, кто это сделал и зачем. И мы понятия не имеем, кто и почему принес статью именно в вашу газету. Скорее всего, тот, кто принес статью, просто не знал, что писал Желтухин, и потому не предполагал, что вы легко вычислите автора.
— Похоже, — кивнула Римма Александровна. — В статье этой ругали мэра, а наша газета к мэру лояльна. Желтухин был в курсе. Он бы сам к нам человека не отправил. Опять же… — она сделала паузу, — сейчас материалы в основном пересылают в электронном виде, а тут пришли ножками и принесли распечатку на бумаге. Приходила женщина, меня на работе еще не было, и в рекламном отделе ей сказали: поскольку статья явно имеет отношение к выборам, нужно мое разрешение. Женщина дожидаться меня не стала, но оставила номер телефона. Минуточку… — Спесивцева нажала клавишу селекторной связи и скомандовала: — Найдите мне номер телефона женщины, которая вчера статью приносила. Да, ту, которую я завернула. И быстро. — А через полминуты сообщила уже нам: — Записывайте телефон. Зовут ее Нина Федоровна. Фамилию у нее не спрашивали. Но вы же детективы, по номеру найдете.
Мы не стали спорить, равно как и сообщать, что этот номер нам уже раздобыли предприимчивые Малышкины.
— А, кстати, — Римма Александровна посмотрела на нас с любопытством, — вы-то сами откуда узнали об исчезновении Севы?
— Нам сообщила его подруга Галина, — не утаил Гена. — Она искала его везде и нигде не нашла.
