Допустим, совсем не факт, что здесь должен появиться Прошкин. В конце концов, он ученик Копалкиной, а отнюдь не Козлинского. Хотя я готов был поспорить, что с Козлинским его нечто связывало, пусть даже косвенно, а иначе зачем он явился к Виктории? И если не Григорий Акимович, то наверняка Нина Федоровна отправила его с расспросами. Но каким образом старушка узнала о Виктории?
Стоп. Порой ситуация всеобщей удрученности, пусть даже во многом напускной, крайне стимулирующе действует на мыслительный процесс. О чем говорил сосед Сокольникова, который видел того гуляющим с собачкой? Валерий Аркадьевич разговаривал с каким-то человеком, судя по всему, женщиной. Этого собеседника, не исключено, совершенно случайного, мы обошли вниманием — во многом, разумеется, потому, что никаким местом не могли за него зацепиться. Однако, похоже, зацепка все же нашлась — мелкая женщина вполне подходила по описанию на Нину Федоровну.
Между тем Копалкиной отчего-то на панихиде не было, и это показалось мне весьма странным.
Публика начала покидать фойе и стекаться в зал — наступал момент последнего прощания. Я слился с толпой, высматривая знакомую девушку из штаба. Обнаружил ее довольно быстро — она стояла в углу, то и дело вытирая глаза платочком.
Я приблизился к ней и осторожно тронул за плечо — девушка вздрогнула, всхлипнула и уставилась на меня бессмысленным взором.
— Узнаете меня?
Девушка несколько раз моргнула — слезинки сорвались с кончиков ресниц и заскользили по щекам.
— Да, — вымученно прошептала она.
— Я ищу Нину Федоровну Копалкину.
— Она уже простилась и ушла.
— Домой? — удивился я.
— Почему домой? — еще больше удивилась девушка. — В столовую, где поминки будут. Она поминками занимается…
— А Антон Прошкин? — спросил я наудачу.
— Антон… Он, наверное, на улице… Он должен быть с похоронной бригадой.
— Спасибо, — сказал я проникновенно и начал протискиваться назад.
На улице народа было мало, и я увидел его сразу — стоял около катафалка: лицо — хмурая туча, глаза — подернутые тиной лужи. Батюшки, да ведь он тоже, похоже, на грани слез! Ну и Козлинский, ну и властитель человеческих сердец!
Я сделал круг и зашел сзади.
— Привет!
Прошкин оглянулся, несколько секунд пристально смотрел на меня (совершенно очевидно, узнал) и, наконец, выдавил:
— Ну?
— Баранки гну.
— Сам не загнись.
— Не дождешься.
Прошкин зло прищурился
— Ну вот что, Антон, — произнес я примирительно, — давай без конфликтов. Нину Федоровну подведем.
Прошкин дернулся, прищуренные глаза стали круглыми.
— Ты… откуда?…
За горло я его не хватал, но произнес он это так, словно прощался с последним глотком воздуха.
— Вычислил, — ответил коротко.
— Зачем? — задал он идиотский вопрос.
— Работа такая.
Я вытащил удостоверение частного детектива и сунул ему под нос. Прошкин внимательно прочитал и задал второй идиотский вопрос:
— А кто эта Нина Федоровна?
— Копалкина, твоя бывшая учительница.
Третий вопрос был не умнее:
— А с чего ты взял?
Я понимаю: когда человек впадает в полную растерянность, он нередко несет всякую чушь. Но вопрос: как долго это может продолжаться? У меня не было времени на ожидание.
— Значит, так, кончай дурью маяться. Виктория, к которой ты в санаторий явился, рассказала, что ты сильно интересовался Сокольниковым. Тебя я вычислил по номеру машины. Потом выяснил про Нину Федоровну. Она меня, кстати, знает, можешь проверить. Теперь у тебя есть два варианта: либо поговоришь со мной, либо я сдаю тебя полиции.
— Это еще с чего?! — озлился Прошкин.
— Там разберутся. Особенно с учетом твоего тюремного прошлого.
Конечно, удар был ниже пояса, однако же он сам подставился.
С минуту Прошкин переминался с ноги на ногу, глядя на меня исподлобья, — надо отдать должное, взгляд его был хоть и тяжелым, но весьма осмысленным. Наконец, произнес:
— Ладно. Ты, наверное, из агентства, которое ищет тех двух, из штаба Шелеста?
Я кивнул.
— Тогда ладно, — повторил он. — Но только имей в виду: я ничего плохого не хотел сделать той девушке… Виктории. И вообще… — Голос его напрягся. — Да, я был в тюрьме! Два года. Но…
— Оставим это, — перебил я. — Знаю, залетел по глупости прямо после выпускного экзамена.
— А-а-а?.. — начал было он, но я снова его перебил:
— Я же детектив.
— Ну да… конечно… Значит, поговорить тебе надо… Можно, чего уж теперь… Только… Ты домой ко мне приходи… сегодня… — произнес он хрипло, — в половине пятого… Адрес, небось, знаешь…
Я кивнул, одновременно прикинув, что похороны начнутся в два часа, потом поминки… Момент встречи явно не вписывался.
— Я на поминки не останусь, — словно прочитал мои мысли Антон. — Не хочу со всеми… Налетят вороны и мухи… Не хочу.
…С Козлинским Антон познакомился вскоре после своего освобождения благодаря Нине Федоровне Копалкиной, которая регулярно писала любимому ученику письма в неволю, всячески поддерживая стремление к достойной жизни после обретения свободы. Григорий Акимович, некогда простой инженер, на тот момент уже заметно продвинулся по общественной линии.
