Люди молчали. Слышно было лишь, как стонет Маринка...
- Ну мы... жена и я, - произнесла неуверенно.
- Она и вы? - уточняет милиционер. - Значит, вы видели, кто напал? Рост, цвет волос, глаз... Одежда... Какой предмет был в руке...
- Нет, - отвечаю. - Не видели. Мы ждали его в магазине. Нам продавец сказал ждать. А Павел... он... вошел внутрь. Мы вместе пришли. Продавец разрешил ему одному...
- Зачем он вошел внутрь? С какой целью?
- Он принес такую вещь... такую вазу, чтоб оценить. Она могла быть очень дорогой, - старалась я объяснить все как можно точнее.
- Где же ваза? - очень строго спросил с меня молодой казенный парень с кобурой на крутой заднице.
- Нет вазы, - отвечаю уже зло. - Разве не видите? Но он же пришел в магазин! Может, его продавцы знают, как все произошло! Может, они видели все! Должны же знать и видеть! Он же к ним, сюда, пришел!
Но двое мужчин, один из них тот, плешивый, с отвислым брюхом, что стояли на пороге задней двери магазина, только пожали плечами и как в конферансе спросили один другого:
- Ты видел что?
- А ты видел?
Опять пожали плечами.
- Понятно, - сытожил милиционер, - свидетелей нет.
- Значит... значит... - подступила я к нему вплотную, - вы никого и искать не будете? Раз свидетелей нет?
Он глянул на меня снисходительно, помолчал и просветил:
- Вы хоть знаете, сколько людей убивают в Москве каждый день?
Он, этот мордастый парень в мундире, этот страж порядка, эта наша вроде как защита и опора, - уже, как я поняла, выучился досконально презирать нас, простых-рядовых, именно за то, что мы хотим верить в силу закона, в обязательность человеческого сочувствия...
- Значит, ваза была. Теперь её нет, - уточнил он, оглядывая неподвижное тело Павла, его странную позу, словно он все ещё бежит лежа, так у него полусогнуты ноги в коленях.
Только сейчас я заметила сумку с надписью "Ураган", старую синюю спортивную сумку с потускневшей белой надписью... Она валялась, пустая, со слипшимися боками, возле ржавой бочки, поставленной стоймя близко к арке ворот.
Помню, последнее, что я выкрикнула вслед уходящему милиционеру, было:
- Но ведь они врут! Эти! Из магазина! Они должны были все вдеть! Павел к ним приходил! Вазу им показывал! Теперь её нет!
- Но его же не в магазине убили! Во дворе, - артачился страж порядка. - Тут могли шляться всякие... Двор проходной.
Ах, я совсем забыла рассказать про то, как приехали криминалисты, как они обводили тело Павла мелом, чего-то там измеряли, записывали и все молча, со значением, словно бы и впрямь в преддверии каких-то грозных, неумолимых событий для преступника или преступников. И все это я воспринимала как спектакль, как ритуальное действие, необходимое лишь для того, чтобы гибель ещё одного маленького человека в огромном городе закончилась уже знакомой мне констатацией: "А свидетелей-то нет! А на нет и суда нет!"
Но Маринке я, конечно, ничего такого не сказала, да ей, думаю, в те страшные часы ожидания "перевозки" возле мертвого тела мужа никакого интереса не представляла поимка-не поимка убийц или убийцы. Ну а о пропаже вазы-конфетницы она и вовсе забыла...
По полуприкрытому веку Пвла уже ползла какая-то особо предприимчивая муха... Маринка пыталась сгонять её рукой, но муха не уступала... Какая-то сердобольная и своевольная бабушка в платочке вытащила из сумки сложенную квадратом белую бумагу, распрямила её в лист и прикрыла им Павла до пояса, сказав со вздохом:
- Чего пустым людям на человека глядеть? Он весь в тайне... Господь знает, как, что... Дожили до чего! Убьют посреди Москвы и лежи, кому нужон?
Рассказывать о том, какую страшную бессонную ночь прожила Маринка, как она выла, уткнувшись в подушку, как прижимала к себе то рубашку Павла, то его пиджак? И сколько раз я пробовала говорить ей бессмысленные слова утешения... И как тихонько, без звука, плакал под кухонным столом Олежка...
Я не сразу сообразила, что притащила старую сумку с надписью "Ураган", что все держу её в руке, хожу с ней из комнаты в комнату. Маринка прицепилась внезапно к этой сумке и заговорила быстро, через частую икоту:
- Папина сумка... Папа с ней на рыбалку ездил, в командировки... Если бы сейчас был папа... А он знаешь, как умер? Ты знаешь?
Она совсем забыла, что я все-все это знала. И принялась рассказывать, почти бегая по комнате, глядя в пол, обняв себя за плечи... О том, что её отец был научным сотрудником на крупнейшем производственном комплексе "Ураган", что за свою работу много раз награжден... Надо понимать, лучше многих там кумекал в двигателях для ракет. И вдруг в одно прекрасное утро подходит к проходной, а его не пускают парни в пятнистом камуфляже. Впрочем, как и других сотрудников. Они, интеллигенты, в недоумении и пробуют объяснить новоявленным караульщикам в камуфляже, что, мол, они тут работают по двадцать-сорок лет.
- Отработали! - отзываются молодчики при пистолетах. - Теперь тут склад русско-американской фирмы, "Мальборо" и "сникерсов", уже завезли! Расходитесь по домам! Поздно базарить!
