Надо еще учитывать, что для китайца, постоянно ощущающего свою принадлежность к цивилизации с пятитысячелетней историей, какие-нибудь пятьдесят – сто лет не кажутся большим сроком. Шаг за шагом осуществляя программу «четыре модернизации» – промышленности, сельского хозяйства, национальной обороны, науки и техники, – Китай уверенно стремится к своей главной цели достичь к середине столетия уровня среднеразвитых стран. Понимая при этом, что еще слишком много дыр, которые предстоит заткнуть.
Между Шеньяном и «открытым» городом Далянь (в той же провинции) разницу заметит даже ребенок. Когда-то, в конце XIX века, этот город на берегу Желтого моря облюбовало правительство Николая II и, вынудив Китай отдать в аренду России на 25 лет Ляодунский полуостров, построило в Даляне порт и отстроило город заново. По сходству звучания его стали называть на русский лад «Дальний». Он был объявлен открытым для иностранной торговли, а находящийся от него в 60 километрах Порт Артур (Люйшунь) – чисто военным портом, пользоваться которым могли только Китай и Россия. С.Ю. Витте, российский министр иностранных дел, выступавший категорически против захвата Ляодунского полуострова, предвидел, что этот шаг будет чреват тяжелейшими последствиями. И все же верх взяла другая группировка…
Витте оказался провидцем. Уже в 1904 году началась русско-японская война, и слабо защищенный Далянь был захвачен японцами. По Портсмутскому мирному договору все права на Ляодунский полуостров, где расположены оба обустроенных русскими города, перешли к победителю. Дальний приобрел японское звучание Дайрен и стал главной базой Японии в материковой Азии…
В 1984 году Далянь вновь становится городом «открытым», а следовательно, показательным. Он вошел в число 14 городов, которые реформирующийся Китай решился открыть для внешнего мира. Сегодня город-порт – второй по грузообороту после Шанхая, – и выглядит, и живет, и ощущает себя почти как ухоженный «приморский рай». Естественно, рай суперсовременный – с небоскребами и предприятиями высоких технологий. Хотя знающие люди утверждают, что среди тех четырнадцати избранных Далянь по уровню развития где-то ближе к середине. А Порт Артур посмотреть так и не удалось, для иностранцев он, как и раньше, закрыт. Нужно выбивать специальное разрешение…
«Не обольщайся, – сказали друзья, – таких мест, как Далянь, у нас еще совсем не много». Я и не обольщаюсь. Западные территории, где живет до 30 процентов населения (внутренний Китай) очень отсталые, даже «нездешний» вид иностранца все еще вызывает у обывателя возбуждение: разинутые рты, свернутые шеи, падающие от неожиданности велосипедисты – такая реакция вам обеспечена на каждом шагу. Будьте уверенны: равнодушных не останется. А некоторых горных районов цивилизация вовсе не коснулась. Словом, утверждать, как это делают некоторые синологи, будто экстенсивное развитие уже завершено и страна переходит к интенсивному, с наукоемкими технологиями, на мой взгляд, преждевременно. Отсталые и бедные внутренние территории, а также весь Тибет ожидают своей очереди «подтягивания до уровня». Среди них сто миллионов тех, кого именуют национальными меньшинствами.
Этот вопрос волнует многих. Нет, не то, что он декларирует, а что реально строит?
В Советском Союзе был популярен анекдот о том, как некий телезритель, желая вечером посмотреть хоть что-то, кроме обязательной информационной программы «Время», идущей по всем тогдашним телеканалам, нажав пятую по счету кнопку, обнаруживает субъекта в строгом сером костюме с галстуком, который, грозя пальцем, заявляет: «Я тебе попереключаю!..» Ежевечерняя китайская информационная программа, также единая для центральных ТВ каналов, по бодрой занудливости, по количеству «позитива», по красноте плакатов и флагов, осеняющих партсобытия местного и общекитайского значения, смело может соперничать с детищем советской партийной элиты. Добавьте к этому «А ну-ка, девушки» и «А ну-ка, парни» здешнего розлива – картина станет и того полнее. «Я практически не смотрю телевизор, – заявил мне пожилой китайский диссидент, прошедший этапы маоистских чисток, – слишком много вранья!». Его молодые соотечественники, еще не умудренные опытом и потому не столь категоричные в суждениях, тем не менее соглашаются, что «государственное китайское телевидение – скучное», действительное положение дел в стране не отражает, ни серьезных дискуссий, ни критического осмысления происходящих перемен себе не позволяет.
