— Видите ли, сеньора, — сказал администратор, свободной рукой поправляя жилет. — У нас больные особые, и закон Мендеса Дельфино для данного случая подходит как нельзя больше. За исключением восьми или десяти больных, чьи семьи уже дали согласие, остальные всю жизнь кочуют из психушки в психушку, если позволите мне это выражение, и никто за них не отвечает. Закон Мендеса Дельфино дает администратору полномочия спросить у этих лиц в период просветления сознания, согласны ли они с тем, что клиника переходит к новому владельцу. Вот здесь эти статьи отмечены, — добавил он, показывая на книгу в красном переплете, где из Пятого раздела торчала закладка. — Прочтите, и делу конец.
— Я и так понял, — сказал Феррагуто, — эту процедуру надо выполнять тотчас же.
— А для чего я вас созвал? Вы — владелец, эти сеньоры — свидетели, сейчас начнем вызывать больных и кончим все сегодня же.
— Только вот, — сказал Тревелер, — закон позволяет проделывать это в периоды просветления сознания.
Администратор посмотрел на него с жалостью и погремел колокольчиком. Вошел Реморино, подмигнул Оливейре и положил на стол длиннющий список. Придвинул стул к столу, а сам скрестил руки на груди, как персидский палач. Феррагуто с понимающим видом углубился в список и спросил у администратора, надо ли расписываться о согласии в самом низу, администратор ответил, что именно так, сейчас они станут вызывать больных в алфавитном порядке и попросят их ставить свое согласие синей шариковой ручкой «Бироме». Несмотря на то что приготовления шли полным ходом, Тревелер высказал опасение: вдруг кто-нибудь из больных откажется подписать или совершит что-либо неожиданное. И хотя Кука с Феррагуто не решились открыто поддержать его, к словам этим отнеслись с большим вниманием.
Но тут появился Реморино со старичком, у которого был довольно испуганный вид и который, увидев администратора, приветствовал его причудливым поклоном.
— В пижаме! — поразилась Кука.
— Ты же их видела, когда мы шли, — сказал Феррагуто.
— Они были не в пижамах. А в чем-то, скорее похожем…
— Тихо, — сказал администратор. — Подойдите сюда, Антуньес, и поставьте свою подпись там, где укажет Реморино.
Старик внимательно глядел в список, а Реморино протягивал ему «Бироме». Феррагуто достал носовой платок и легкими прикосновениями промокнул пот со лба.
— Это страница восемь, — сказал Антуньес, — а я, по-моему, должен расписываться на первой.
— Вот тут, — сказал Реморино, указывая ему место, где расписываться. — И пошли, а то кофе с молоком остынет.
Антуньес изящно расписался, приветствовал собравшихся и удалился жеманной походочкой, которая привела Талиту в восторг. Вторая пижама оказалась гораздо толще, и, проплыв вокруг стола, владелец пижамы подал руку администратору, тот пожал руку безо всякого удовольствия и сухо указал его место в списке.
— Вы уже знаете, в чем дело, так что подписывайте и идите к себе в палату.
— Моя палата не метена, — сказал Пижамный толстяк.
Кука про себя отметила недостаток санитарии и гигиены. Реморино пытался вложить «Бироме» в руку Пижамного толстяка, а тот пятился от него.
— У вас сейчас же подметут, — сказал Реморино. — Подпишите, дон Никанор.
— Ни за что, — сказал Пижамный толстяк. — Это ловушка.
— Что за глупости, какая ловушка, — сказал администратор. — Доктор Овехеро объяснил вам, в чем дело. Вы подписываете и с завтрашнего дня получаете двойную порцию рисовой каши на молоке.
— Я не подпишу, раз дон Антуньес не согласен, — сказал Пижамный толстяк.
— Он только что подписал, перед вами. Смотрите.
— Подпись неразборчивая. Это не его подпись. Вы заставили его подписать электрошоком. Дона Антуньеса убили.
— Ведите его снова сюда, — приказал администратор Реморино, тот опрометью кинулся вон и возвратился с Антуньесом. Пижамный толстяк издал радостный крик и подошел к Антуньесу пожать ему руку.
— Подтвердите, что вы согласны и чтобы он тоже не боялся, подписывал, — сказал администратор. — Давайте, а то уже поздно.
— Подписывай, не бойся, сынок, — сказал Антуньес Пижамному толстяку. — Как ни крути, все равно по башке дадут.
Пижамный толстяк выронил ручку. Реморино, ворча, поднял ее, а администратор вскочил на ноги в ярости. Прячась за спиной Антуньеса, Толстяк дрожал и крутил рукава пижамы. В дверь коротко постучали, и, прежде чем Реморино успел открыть, в залу вошла сеньора в розовом кимоно, не говоря ни слова, направилась прямиком к списку и оглядела его со всех сторон так, словно это был не список, а жареный поросенок. Выпрямилась, довольная, и положила ладонь на список.
— Клянусь, — сказала сеньора, — говорить правду и только правду. А вы, дон Никанор, не дадите мне соврать.
Пижамный толстяк бурно закивал головой и тут же взял из рук Реморино «Бироме», быстро расписался где попало, никто и глазом не успел моргнуть.
— Ну и скотина, — послышался шепот администратора. — Посмотри, Реморино, годится ли его подпись. Ну ладно. А теперь вы, сеньора Швитт, раз уж вы тут. Реморино, покажи ей где.
