— Я все понял, — и выходит, громко хлопнув дверью. Леша смотрит на меня, я тоже растерялась и не знаю, что делать.
— Я сейчас, — говорю Алексею и выбегаю за Ником. — Стой! — Ору, услышав шаги на лестнице. Судя по тому, что шаги стихли, он остановился. — Что это сейчас было? Это сцена ревности, Томский? С какого?
— А как я должен реагировать, когда ты дразнишь меня, потом сбегаешь, и я застаю тебя дома с полураздетым мужиком? А? — Злится, желваки так и ходят, того и гляди пар из ушей повалит или пламя изо рта, как у дракона.
— А ты не мог предположить, что мы с этим мужиком просто очень хорошие друзья? Он зашел воды попить, а я его облила и сушила рубашку феном. Сейчас не лето уже, и к тому же, ветрено.
— Это — правда? — спрашивает, немного смягчившись.
— Что конкретно тебя интересует?
— Вы просто друзья и никогда ничего не было? — с надеждой в голосе.
— Никогда и ничего. Правда. Он очень хороший и надежный друг…А я так некрасиво себя веду. Мне нужно вернуться. — Говорю и делаю шаг наверх. Слышу звук едущего лифта.
— Да, наверное. — Отвечает Никита, а потом смотрит на мое платье. — Я с тобой. — И делает шаг в мою сторону.
— Тебе лучше уйти.
— Нет! Я не оставлю тебя наедине, пусть даже и с другом, в этом платье. — Указывает жестом.
— А что с ним? — Делаю вид, что не поняла о чем он, а сама еле сдерживаю улыбку.
— Мия, ты серьезно не понимаешь? Что там говорила Лола? Ах, да, кажется, что тебя в нем захочется утащить в свою берлогу. Так вот я в шаге от этого. Поэтому не провоцируй, ладно?
Что я могу сказать? Просто качаю головой, и иду дальше. Когда дохожу до квартиры, то замечаю, что дверь прикрыта, открываю, на кухне никого.
— Леш! — зову, мечась по квартире. — Да, что ж такое?
— Ушел? — Спрашивает, вошедший следом Ник, и в его голосе слышны нотки удовольствия. Вот же гад!
— Доволен, да?! — Спрашиваю со злостью и досадой.
— Не буду отрицать. А ты злишься? Может, все же, он тебе нравится не только как друг? — Подходит близко и поднимает подбородок, чтоб заглянуть в глаза.
— Злюсь, что могла обидеть, но не чувствую ничего кроме дружеских чувств. Подожди, секунду. — Беру телефон и набираю. Отвечает на втором гудке. Слышу, что еще в машине.
— Уехал? Прости, что все так. — Не знаю, что еще сказать.
— Мия, все хорошо. Завтра увидимся. Только, пожалуйста, будь осторожна с ним…
— Хорошо, спокойной ночи, Леш. — Нажимаю на сброс. Закрываю ладонями лицо. Чувствую руки Никиты на своих руках. Убирает их от лица.
— Нужно принять закон о запрете подобных платьев, — улыбается и касается голой спины, проводит пальцем до конца выреза. — Боже… — Подхватывает меня на руки и несет в спальню.
— Что ты делаешь? — Спрашиваю с глупой улыбкой.
— Тащу тебя в берлогу, что же еще. — Смеется. От его тембра и смеха мурашки по телу, а в животе разливается тепло. Не могу сопротивляться его обаянию и сексуальности. Сдаюсь…
Просыпаюсь до будильника от того, что очень жарко. Ник. Он обнимает меня, касаясь грудью моей спины, и от него исходит такой жар, что не удивительно. Мой личный обогреватель. Нет, не мой! Блин! И от этой мысли становится очень горько. Выпутываюсь из объятий, надеваю его рубашку и иду на кухню. Надеваю наушники и включаю любимую группу. Пританцовывая, достаю банку с кофе, ставлю турку. Чувствую на себе руки. Никита прижимает меня к себе. Его руки скользят по телу сквозь ткань, трогают грудь, губы касаются шеи за ухом, затем одна опускается к подолу рубашки. Окружающее перестает существовать. Только я и он, руки, губы. Издаю стон, он разворачивает меня и усаживает на столешницу, не прекращая ласкать, целует в губы, в шею. Тянусь и выключаю плиту, кофе безнадежно испорчен. Что ж, куплю по дороге. Плевать. Отдаюсь нашей страсти, забывая обо всем…
Еле успеваю в клинику. Даже за кофе не захожу. Прибегаю за две минуты до начала. Надела первое, попавшееся под руку: джинсы, гольф и теплый кардиган. Укладка с прошлого вечера и без мейка, хотя с румянцем на щеках и припухшими от поцелуев губами, он не нужен.
— Тебя, что собаки покусали? — с издевкой спрашивает медсестра Оля.
— И тебе доброе утро, Оль. — Отвечаю. — Злишься ты, а покусали меня?
Показывает жестом на мою шею. В голову закрадываются нехорошие подозрения, поэтому иду скорее в уборную, подхожу к зеркалу, и. О боже! На шее красуется огромный засос, край которого виден из-за воротника гольфа. Вот же зараза этот Томский. Пометил территорию, котяра ободранный. Слава богу, в рюкзаке нахожу легкий шарфик, придется завязать и делать весь день вид, что я не идиотка. Иду к своему руководителю, по совместительству другу.
— Привет. Не опоздала, — смотрит на меня внимательно, потом замечает шарф. Я смущаюсь. Но он ничего не говорит.
— Привет. Да. Прости, еще раз, за вчера.
— Мия, я же сказал, что все в порядке. Кофе уже пила?
— Нет, не успела. — Отвечаю, потупив взгляд.
— Ну, тогда идем, угощу кофе.
Никита
