Мы что, призвали Смотрителей разговорами об игре? Или что-то пробудилось, когда Скарпио процитировал Данте?
– Что это такое? – спрашиваю я.
– Ревень, – отвечает он, указывая на телефон. – Жуть, согласись? Немного обработать, и можно в саундтрек хоррора пихать.
Я киваю. Жуть, вот уж точно.
Какое-то время Скарпио смотрит на меня, словно ожидает чего-то, а потом улыбается.
– С игрой происходит что-то странное, – говорит он.
– В каком смысле?
– Не знаю, но если мы не разберемся с ней до начала новой итерации, то дружно окажемся в полной заднице.
Телефон Скарпио вибрирует. Он опускает взгляд на экран.
– Прошу извинить, – говорит он и отвечает на звонок. – Что такое?
Лицо его начинает сереть на глазах.
– Точно? Ладно, сейчас буду, – говорит он и вешает трубку. – Так, я побежал. – Звонок явно встревожил его. – Надо кое с кем встретиться. Не проводишь меня до машины?
– Хорошо, но…
– Я бы хотел обсудить кое-что по пути, если не возражаешь.
Раз Алан Скарпио хочет что-то со мной обсудить – значит, буду идти, пока не отсохнут ноги.
– Эм, ну, давайте, – говорю я.
Мы выходим на улицу. Я поднимаю воротник, закрываясь от моросящего дождя, но Скарпио погода не трогает. Он выходит на тротуар. Я спешу за ним следом.
– Обещаю, я все тебе объясню, – говорит он. – Только сначала хочу кое-что выяснить. Не против?
– Нет, конечно, – говорю я.
– Чудесно. Начнем с предыдущего вопроса. Что тебе известно о «Кроликах»?
За недолгий путь от закусочной до машины Скарпио я рассказываю все, что знаю об игре: о ее загадочности и таинственности, о ее нелегальности и зависимости, которую она вызывает; о том, что о ней сложно узнать, если не искать специально. О слухах, окружающих ее: о ее древности и связях с орденом тамплиеров, иллюминатами, обществом Туле. В подробностях описываю возможную награду: то ли победителей берут в АНБ, то ли в ЦРУ, то ли выдают миллиард долларов, то ли наделяют бессмертием; говорю и о списке победителей, так называемом Круге, который беспорядочно появляется в случайных странах по всему свету перед началом и после завершения очередной итерации. Вспоминаю все, что могу, о загадочной Хейзел, самом известном игроке всех времен, – говорят, она вышла из игры после победы в восьмой итерации. Заканчиваю я рассказом о том, что изучающие игру люди считают Алана Скарпио Калифорниаком, победителем шестой игры, и что именно благодаря этому он астрономически разбогател.
Говоря это, я осторожно поглядываю на Скарпио, но тот остается невозмутим.
– Еще что-нибудь? – интересуется он.
– Большинство любителей «Кроликов» думают, что десятая игра уже закончилась, а следующая еще не началась. Так что мы ждем одиннадцатой ите- рации.
– Все? – спрашивает он.
– Вроде да, – отвечаю я, когда мы подходим к черной «Тесле» Скарпио.
– Как насчет встретиться завтра? Позавтракать вместе?
– Давайте, – говорю я.
– Отлично.
Скарпио достает из кармана небольшой футлярчик из черной кожи и протягивает свою визитку. Она сделана из плотного беловато-серого материала – то ли холста, то ли бамбука. Текста нет – только номер телефона.
– Давай встретимся в кафе часов в одиннадцать, продолжим наш разговор, – предлагает он. – Если не сможешь – позвони, перенесем встречу. Но дело важное, так что постарайся прийти.
Он садится в машину, заводит ее и опускает окно.
– Я приду, – говорю я, изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся на лицо придурошную улыбку.
– До завтра, – отвечает он, а потом трогается, выруливает на дорогу и растворяется в ночи.
Вскоре свет фар исчезает, а я еще долго стою на месте, пытаясь переварить то, что только что произошло.
Сначала меня удивило, что у Алана Скарпио нет личного водителя, но, если так подумать, это вполне вписывается в его характер. Для миллиардера он показался вполне себе свойским парнем – если, конечно, не вспоминать слухи о его баснословном выигрыше в таинственной и потенциально опасной игре, о которой мало кто слышал.
