Одна трагедия может перевернуть жизнь так же стремительно, как щелкает секундная стрелка. Кажется, время вспять уже не повернуть, но героям дают шанс всё исправить. Не слишком ли высока цена за столь эгоистичное желание? Четверо героев, трое из них в борьбе с личной трагедией, и один взял на себя ответственность быть связующим звеном для таких разных людей. Казалось бы, для них исход ясен и понятен, но если обстоятельства поставят под сомнение всё то, что раньше считалось истиной? Героям придется найти ответы на множество вопросов, но самый главный: «Быть или казаться?»
Гробовая тишина и марево пыли. На зубах скрипело так, словно он медленно с неким извращенным наслаждением пережевывал яичную скорлупу. Хруст становился все громче. Хотелось выплюнуть всю грязь, попавшую в рот, но, проведя языком по зубам, юноша ничего не обнаружил. И лишь острая жажда неприятно царапала горло, будто он не видел источника воды как минимум неделю. А может все так и было.
Мотнув головой, он тут же пожалел о содеянном. Виски опалила нестерпимая боль, а мир вокруг обагрился ярко-алой завесой, пульсировавшей синхронно с мигренью. Крик облегчения не смог преодолеть грудную клетку, затерявшись под ребрами.
Черепная коробка теперь казалось такой же податливой и мягкой, как пластилин. Чуть надави посильнее, и кость проломилась бы под сильными пальцами. Но юноша зарылся ладонями в каштановые волосы и, ища спасения, уперся лицом в колени.
Сон. Пусть это будет тот самый кошмар, от которого просыпаешься посреди ночи с испариной на лбу и колотящимся от ужаса сердцем. Тогда он накрыл бы рукой глаза и выдохнул с облегчением, прошептав: «Это всего лишь сон. Безумная дрема». Однако это была не она. Юноша четко осознал это, когда прокусил язык, и металлический привкус заполонил рот.
Он не спал. Он не дома. Он не в безопасности.
Безмолвие давило, не позволяя расслабиться хоть на мгновение. Капля воды внезапно сорвалась и разбилась о ступеньку, чем вырвала из сенсорной ловушки юношу.
Держась одной рукой за голову, а второй за стену, он как можно быстрее спустился по винтовой лестнице. Пальцы терлись о шершавую стену, но юноша даже не почувствовал соприкосновения. Однако стоило ему содрать кожу на костяшках, он пусть и отдаленно, но все же ощутил пульсацию. Нестерпимое желание вдохнуть свежего воздуха, столкнуло его с дверью, которая не желала открываться.
Удар. Еще удар. Несмотря на сильную боль в голове, юноша не бросал искренних попыток выбраться отсюда, продолжив воевать с крепкой преградой. Толчки прекратились. Обессиленно он прижался лбом к деревянной поверхности, мерзко хихикавшей над провалом. Он уже было отклонился назад, как сверху до него донесся глубокий женский голос:
– Если ты собрался использовать собственный лоб, как таран, то идея, – она многозначительно хмыкнула и продолжила: – мягко говоря, глупая.
Медленно развернувшись, он обнаружил девушку, наблюдавшую за ним склонив голову. Она невозмутимо сидела на корточках у самого края лестницы, подперев щеку ладонью. Бровь незнакомки слабо изогнулась, но дальнейших расспросов не последовало.
– Не соглашусь. Уж лучше размозжить себе череп, чем мучится от головной боли.
Она выпрямилась и преодолела несколько ступеней.
– Пройдет.
Уверенность в голосе не показалось напускной, и парень с определенной долей облегчения съехал по двери и сел на пол, не заботясь о пыли и грязи вокруг. Выдохнув, он протянул руку незнакомке и легко произнес:
– Илья.
– Женя, – наклонившись, она крепко пожала его ладонь, а затем поспешно убрала белокурые, слегка вьющиеся, пряди за уши. – Ты лучше пока не вставай, а то хуже лишь станет.
– Куда уж хуже, – слабо дернулся Илья, прикрыв один глаз. – Я вот никак не планировал, очнувшись, найти себя… Эм, а где мы кстати?
Женя неопределенно двинула плечом, а затем обвела рукой круглые стены. Подобно язвам на них чернела плесень, а плотью стал неприкрытый больше грунтовкой темно-красный кирпич. Винтовая лестница без ограждения плотно прилегала к стенам, образуя идеально округлую полость в центре.
– Я могу ошибаться, но это похоже на водонапорную башню. Заброшенную, конечно, но все же, – осторожно произнесла Женя, украдкой коснувшись пальцами белого шрама над верхней губой.
– Да-а-а, очень похоже, – без особого энтузиазма ответил Илья, запрокинув голову. Лестница уходила далеко ввысь, и парню даже думать не хотелось, сколько времени у них займет восхождение.
Увлекшись изучением местной архитектуры, юноша упустил момент, когда девушка отошла в центр помещения. Она принялась разгребать кучу мусора, которую явно не трогали ни один год, и все же она упорно искала там нечто. Евгения отложила в сторону пару досок и, отряхнув руки еще раз, просмотрела груду. Довольно кивнув самой себе, она оттащила находки к лестнице и оставила крепкие деревяшки на ступенях.
– Теперь, кажется, появилась хотя бы иллюзорная надежда.
– Что? – Илья чертыхнулся и, взглянув на Женю, осознал: он слишком глубоко ушел в себя. Однако и у этого отыскался плюс – виски больше не горели огнем. – Прости, я прослушал. Что ты сказала?
Она лишь отмахнулась и поправила темно-зеленую футболку без рисунка, еле доходившую до колена. Бросив взгляд на босые ноги девушки, Илья ухмыльнулся.
– Похоже на сходку клуба анонимных лунатиков, – хлопнув ладонями по ногам, обтянутым пижамными штанами, он встал и бодро подошел к Евгении.
