– Да. В этом опасность таких тихих психопатов. Как врач, Рассолкин, сменивший квалификацию на психолога, не мог открыто рассказать о своих догадках. Он просто отметил, что эти люди опасны. Опасны патологически. И если твой режиссер в самом деле виновен в том, что убил свою жену и спрятал тело, то теперь это не доказать. Он прислал нам лишь записи разговоров и свои предположения о том, что там может быть. Существуют же социальные тормоза. Человек не возьмет оружие и не пойдет убивать просто так. У него есть тормоз. Если тормоз слетит, то да. Рассолкин же был уверен, что нет. Если человек отринул границы запрета на убийство, это уже не будет для него проблемой. Как границы на любое другое преступление. Грубо говоря, врун с каждым разом будет врать все легче и легче. Его блокноты, к слову, были своеобразной терапией. Тормозом. Проснулся, записал, сколько всего хорошего было в одних сутках – вот, значит, все хорошо. Дягилев, кстати, с ним не согласен. Вчера он позвонил. Дарья рассказала ему про наше дело, он сразу вышел на связь и очень ругался. Обещал нам всем внеплановую проверку на вменяемость, раз такое пропустили.
Штатный профайлер Главка был слегка резок в своих суждениях. И теперь наверняка немного винил себя, что в такой сложный момент его не было на работе.
Они еще немного помолчали, осознавая, что такое тяжелое и нелегкое дело все-таки закончилось. И бывший хирург, автор книг и передач по психическому здоровью больше никого не убьет. И не будет выносить приговор согласно тому, что он нашел у человека предрасположенность к убийству.
Те, кто погиб в том автобусе, были не святыми. Мошенник, насильник, грабитель, разорительница мужей и еще один мошенник… Суд – да. Но не смерть.
– То есть получается, что он организовал этот съезд на собственные деньги? – спросила Мария.
– Да, Рассольников действительно придумал организовать своего рода турнир творческих людей в Подмосковье на корабле. Я думаю, что план с автобусом был запасной. Слишком много людей пострадало. Скорее всего, он переделывал его на коленке. Сценой должен был стать корабль. Оставшиеся миллионы своего состояния, кстати, он разделил между всеми пострадавшими. И деньги с продажи жилья тоже. В качестве компенсации. Создал несколько фондов и передал все накопления, что у него были, через эти фонды. Таким образом будут печататься книги поэтов и писателей, а все остальные гости получат возможность работать в своих творческих потоках в течение года, получая стипендию. Вполне себе неплохую.
– Какой честный, – фыркнул генерал Орлов. – И прессу всю эту, я так понимаю, натравливала Жанна?
– Ему было нужно время, чтобы добраться до Свиристелова и Воронцовой. И отвлечь от себя внимание. А Жанна должна была отвлекать нас. Максимально создавать хаос и тяжелые условия для работы. Поэтому они сбивали нас с толку, влезали в квартиры и, кстати, подозрительный электрик – это единственное, к чему в этом деле они не имели отношения. Обычные мошенники из одного из моих прошлых дел.
– Всех нас оставил в дураках, – вздохнул генерал. – Но все же он был не прав. Серьезные преступники среди убитых только Свиристелов и Сеня Сахар.
– Это только то, что мы смогли доказать. Я думаю, что на сеансах ему рассказали гораздо больше, – вздохнул Гуров.
И на этом дело игры в наперстки было официально закрыто.
