— Вероятнее всего. Так что нам нужно подготовить опровержение тем обвинениям, что предъявили Стасу, — сказал Давид, и я согласилась, — Пока у нас нет чего-то весомого, можно просто съездить в аэропорт и найти там доказательства того, что Стас в тот день летал в Питер.
— Думаю, Стас говорил об этом со своим адвокатом, — ответила я.
— Стоп-стоп-стоп! — Карина вытянула ладони перед собой, — Какой самолет? Какой Питер? О чём вы вообще?
— На вот, прочитай, — я передала Карине телефон Давида, повторно вздыхая. Та пробежалась глазами по тексту в телефоне, и её взгляд в мгновенье поменялся.
— Ка-ак? Это выходит… Это… Ох… — Карина прикрыла рот рукой, изумлённо хлопая глазами, — Твои родители… Но Лиса… Почему ты так спокойна?
— Ни чёрта я не спокойна! — разгневанно выкрикнула я, — За всё это утро я пролила годовой запас слёз!
— Ну-ну-ну, не нервничай, — Давид приобнял меня за плечи, — Для нас всех этот день очень тяжёлый.
Я закрыла глаза, положив голову на плечо Давида. Из глаз вновь прыснули слёзы, и я всхлипнула.
— Лис, ну ты не плачь, — с другой стороны ко мне подошла Карина, — Всё ведь будет хорошо. Я помогу вам со всем разобраться.
— Спасибо… — прошептала я, прижимаясь к подруге.
Давид пообещал взять на себя интервью с журналистами и осторожно поговорить с Лизой. Я же поехала домой к родителям Стаса, твёрдо решив обсудить произошедшее с ними.
Отец Стаса, слушая меня, долгое время отпирался, даже не догадываясь, что я знаю всю правду о том, что он покрывал своего сына, зная об его причастности к аварии.
В конце концов Владимир Петрович признался, что четыре года назад к нему приходила моя бабушка и что она пообещала никому ничего не говорить при условии, что он устроит её внучку в лучший университет Москвы.
Когда я слушала рассказ Владимира Петровича, в моё сердце словно вонзались сотни кинжалов. Всё это было настолько больно и обидно… Ведь меня предали. Родная бабушка предала всю нашу семью. Но я совершенно не понимала, почему она это сделала ради меня.
«Неужели ей правда было так важно, чтобы я отучилась в самом престижном университете? Этого просто не может быть. Ей всегда было плевать на меня»— недоумевала я.
Марина Дмитриевна пребывала в шоке. Глядя сначала на мужа, а потом на меня, она прикрывала рот рукой и стояла, онемев.
— Вова… Что всё это значит? Почему ты мне не говорил об этом? — изумлённо произнесла она, — Это касается прежде всего нашей семьи. Почему ты молчал?
— Я всё решил сам… — опустив глаза в пол, пробубнил Владимир Петрович.
— Я вижу! — всплеснула руками Марина Дмитриевна, — Так решил, что нашего сына могут посадить, а репутация всей нашей семьи под угрозой!
— Марина Дмитриевна, я же сказала, что Стас ни в чем не виноват, — тяжело вздохнула я.
— А кто тогда виноват? Твоя бабушка предъявила мне доказательства того, что именно Стас на своей машине сбил твоих родителей, — нахмурился Владимир Петрович.
— Но Стас в тот день летал на самолёте в Питер, — оспорила я.
— Быть этого не может! — мужчина удивленно приподнял свои седые брови, — Стас мне сам говорил, что поедет в Питер на своей машине. Он не сторонник долгих перелетов.
— Но не поехал же. Машина осталась в гараже, — развела руками я, — Вы не знали, что Стас летал на самолёте?
Владимир Петрович покачал головой.
— В таком случае это кардинально меняет дело! — воскликнула Марина Дмитриевна, — Раз Стас не ездил на своей машине, то, может, бабушка Алисы что-то перепутала?
— Нет-нет. Она мне показывала видео, где чётко были видны номера машины Стаса, — уверенно сказал Владимир Петрович.
— А у вас есть это видео? — спросила я.
— Не знаю. Столько времени прошло… — почесал затылок Владимир Петрович, — Может, в облаке сохранилось. Нужно будет поискать.
— На видео было видно лицо водителя?
— Нет, — мотнул головой Владимир Петрович.
— Ясно. Но видео всё равно не помешает, — произнесла я и тут же обернулась на приближающиеся шаги.
— О! — усмехнулся Коля, заметив меня, — Да у вас тут целое сборище! Что обсуждаете?
Нездоровый оптимизм Коли мне совсем не нравился. Хоть в такой тяжёлый для его семьи момент он мог бы быть чуточку серьезнее.
— Коля, ты куда? — спросила сына Марина Дмитриевна, — И к тому же, почему ты не в университете?
— Так мы же были в полиции…
— Марш на учебу! — скомандовала Марина Дмитриевна, и Коля тут же рванул к двери, — Только попробуй мне снова начать прогуливать занятия! Отчислят — пойдёшь на свой хлеб. Или же за решётку…
— Как брат? — усмехнулся Коля, и Марина Дмитриевна погрозила ему кулаком.
— Я сказала марш на учебу! — повторила она, и Коля мгновенно выбежал из дома, хлопнув дверью.
Марина Дмитриевна повернулась ко мне.
— Алиса, мы понимаем, что ты настрадалась из-за нашего сына, — виновато вздохнула она, — Сначала из-за его игр с контрактом, теперь эта ужасная история. Но поверь… Если Стас и вправду виноват…
— Нет! — я перебила её, не дав закончить, — Стас ни в чём не виноват! И я докажу это! Я сама поеду в аэропорт и заставлю их перерыть весь архив…
