— Папа, ты чего!? — огромными от шока глазами Стас смотрел на разгневанного отца, который снимал со своих брюк ремень, — Ты что меня пороть собрался? Я уже не маленький мальчик…
— Вот именно! Ты взрослый мужик, а ведешь себя, как ребёнок! Сейчас хорошенько выпорю тебя, и будешь знать, как врать родителям!
Послышались сильные шлепки, и я резко зажмурилась, отходя подальше от лестницы.
— Надругался над бедной девочкой ради своих игр! — гневно кричал Владимир Петрович, а Стас лишь стискивал зубы в ответ, — Ты вообще думал о последствиях!? А что, если бы о вашей лжи кто-то узнал!? Что тогда!? Ты вообще думал о репутации семьи Гордеевых!? Что будет, если кто-то узнаёт!?
Я слегка приоткрыла глаза и заглянула на нижний этаж. Стас молча стоял лицом к стене, когда Владимир Петрович крепко сжимал руку сына, хлеща его пряжкой от ремня по трусам.
— Папа, да всё уже нормально! — после очередного удара ремнём пискнул Стас, и Владимир Петрович остановился.
— Что нормально?
Стас развернулся спиной к стене и с недовольством потёр свои ягодицы рукою.
— Это сначала всё было по контракту. А сейчас мы действительно вместе.
— Вместе!? Очередное враньё!? — насупился Владимир Петрович, и Стас в ту же секунду мотнул головой, — Ладно, поверю. Но только попробуй мне обмануть Алису. Она девка хорошая.
— Да знаю я, папа.
— Не папкай мне тут! — отец Стаса вхолостую махнул ремнём прямо перед лицом Стаса, — Мало я вас с Колькой в детстве порол! Выросли два негодника! Одного изо всех университетов отчисляют за пьянки и прогулы, а другой заключает лживые помолвки! Вот же ж! — Владимир Петрович стиснул зубы и выставил перед носом сына сжатый кулак, — Ещё хоть раз заставишь меня краснеть, я сам за себя не ручаюсь! Понял!?
— Да понял я, понял, — хныкнув носом, буркнул Стас.
— Ну и отлично, — засунув ремень обратно в свои брюки, Владимир Петрович покинул дом, и Стас спустился на корточки у стены, запустив пальцы в свои волосы.
Видя, что отец Стаса уже ушёл, я поспешила вниз. На последней ступеньке моих ушей коснулся громкий трехэтажный мат. Я присела рядом со Стасом и осторожно провела пальцем по его обнажённому плечу.
— Прости меня… — виновато прошептала я, глядя на измученное лицо Стаса. Он повернул голову в мою сторону и тяжело вздохнул.
— Я сам виноват. Не смей себя в чем-либо обвинять. Идея с контрактом была моя.
— Но твой отец узнал именно из-за меня.
— Плевать! — выругался Стас, поднимаясь на ноги, — Мне не стоило затевать эту игру.
— А просто жениться на Лизе? — я печально улыбнулась, вставая вслед за Стасом. Он задумчиво посмотрел на меня, а потом пожал плечами.
— Значит, мы с тобой всё правильно сделали. Но, к сожалению, всё имеет свои последствия, — с обречённым вздохом произнёс Стас, кладя руки на свои ягодицы. Я усмехнулась и крепко его обняла.
— Бедный ты мой… — я сочувственно посмотрела в лицо Стаса и положила свою ладонь на его руку, — Сильно больно?
— Да нормально. Я же мужик, — сменяя своё грустное выражение лица на невозмутимую ухмылку, ответил Стас.
— Может, стоит приложить лёд, а то синяки останутся? — предложила я, поглаживая больные места Стаса, и он сразу же оживился.
— Только, если это сделаешь ты.
Я усмехнулась и закивала.
— Ладно. Ложись на кровать, а я пока принесу лёд.
Стас мигом побежал по лестнице наверх, а я рванула на кухню к морозильнику. Я достала оттуда несколько кубиков льда и направилась в спальню, где на кровати уже лежал Стас, уткнувшись лицом в подушку.
Я присела рядом с ним и с осторожностью коснулась рукой его спины, боясь спускаться ниже. На верхней части бедер Стаса были хорошо заметны красноватые полосы от пряжки, и я прищурилась, представив себе, насколько это больно. Приспустив боксеры Стаса, я ахнула. Его задница была вся в ярко-алых пятнах, от которых мне стало не по себе.
— Скажешь, если станет неприятно, — попросила я, кладя кубик льда на красноватый участок кожи, и Стас издал хриплый стон, — Теперь я понимаю, почему ты не мог противиться родителям. Один твой отец чего стоит. Я и подумать не могла, что он настолько жестокий человек.
— Да не жестокий он. Просто мой отец придерживается мнения, что «не дошло через голову, так дойдёт через зад». Он нас в детстве так частенько воспитывал. Чуть только двойку получил, раз — отхвати ремня. У меня так с оценками особых проблем не было, а вот Колька… Вот ему только за одну школу постоянно влетало.
— Кошмар… — ошарашенно вздохнула я, выслушав рассказ Стаса, — Меня никогда не били. Тем более за такие мелочи, как оценки.
— Не били, а пороли, — поправил меня мужчина, — Это наказание такое.
— Но я всё равно не понимаю таких методов воспитания, — кладя ещё один кубик на ягодицы Стаса, произнесла я.
— Я тоже. Но отца переубедить никому ещё не удалось. Проще смириться. Да и порет он не просто так, а за дело.
Нежно проведя рукой по его волосам, я встала ногами на ковёр.
— Мне нужно переодеться, — шепнула я, наклоняясь к Стасу, — У тебя есть во что?
