— Не-не-не, — помотал головой Давид, — Кольке четыре года назад было только 16. У него даже прав не было. Он просто не мог сесть за руль и уехать в Питер.
— Тогда я не знаю… — обречённо вздохнула я.
В кармане у Давида зазвонил телефон.
— Секунду, — произнёс он, отвечая на звонок, — Да, милая? Да, со мной. Сейчас передам ей трубку.
Давид протянул мне телефон, где я прочитала «Карина».
— Алло?
— Лиса, ты чего трубку не берешь!? — взбешенным голосом спросила Карина.
— Не знаю. Разрядился, наверное. Что у тебя уже случилось?
— Это у меня случилось!? По-моему, это у вас там что-то происходит! Все только и говорят об аресте твоего Стаса! Что произошло, Лиса!?
— Карина, это не телефонный разговор. Приезжай в офис, поговорим.
— Ладно. Сейчас приеду, — подруга бросила трубку, и я протянула телефон его законному владельцу.
— В новостях увидела? — догадался Давид. Я кивнула.
— Теперь мы просто обязаны оправдать Стаса, — уверенно сказала я.
— Да.
Через минут тридцать в кабинет влетела запыхавшаяся Карина.
— Ох! Чего же ты так спешила? — я удивленно захлопала глазами, видя раскрасневшееся лицо подруги.
— Да у вас тут какой-то капец происходит. Мне аж пришлось с пар сбежать, — тяжело дыша, ответила Карина.
— А не отчислят? — спросил Давид, и Карина махнула рукой.
— Говорите уже, что тут у вас происходит!? Почему твой Стас под арестом!? В чём его обвиняют!?
— А в новостях разве не написано? — спросила я, точно зная, что весь интернет уже кишит новостями об аресте Стаса.
— Я не дочитала, а сразу же позвонила тебе. Но так как ты не взяла трубку, то Давиду, — тыкая пальцем в сторону своего возлюбленного, произнесла Карина.
— Ясно, — вздохнула я.
— Есть! — воскликнул Давид, протягивая мне свой телефон, — В интернете уже всё есть. А ведь прошло только три часа…
— Раз журналисты уже обо всем узнали, то скоро они будут здесь? — предположила я, читая свежие новости, от которых волосы стают дыбом.
— Вероятнее всего. Так что нам нужно подготовить опровержение тем обвинениям, что предъявили Стасу, — ответил Давид, и я согласилась, — Пока у нас нет чего-то весомого, можно просто съездить в аэропорт и найти там доказательства, что Стас в тот день летал в Питер.
— Думаю, Стас говорил об этом со своим адвокатом, — предположила я.
— Стоп-стоп! — вытянула руки перед собой Карина, — Какой самолет? Какой Питер? О чём вы вообще?
— На вот, прочитай, — я передала Карине телефон Давида, повторно вздыхая. Та пробежалась глазами по тексту в телефоне, и её взгляд в мгновенье поменялся.
— Ка-ак? Это выходит… Это… Ох… — Карина прикрыла рот рукой, ошарашенно хлопая глазами, — Твои родители… Но Лиса… Почему ты так спокойна?
— Ни чёрта я не спокойна! — разгневанно выкрикнула я, — За всё это утро я пролила годовой запас слёз!
— Ну-ну-ну, не нервничай, — Давид приобнял меня за плечи, успокаивая, — Для нас всех этот день очень тяжёлый.
Я закрыла глаза, положив голову на плечо Давида. Из глаз вновь прыснули слёзы, и я всхлипнула.
— Лис, ну ты не плачь, — с другой стороны ко мне подошла Карина, — Всё ведь будет хорошо. Я помогу вам со всем разобраться.
— Спасибо… — прошептала я, прижимаясь к подруге.
Давид пообещал взять на себя интервью с журналистами и осторожно поговорить с Лизой. Я же поехала домой к родителям Стаса, твёрдо решив обсудить произошедшее с ними.
Отец Стаса, слушая меня, долгое время отпирался, даже не догадываясь, что я знаю всю правду и о том, что он покрывал своего сына, зная об его причастности к аварии.
В конце концов Владимир Петрович признался, что четыре года назад в нему приходила моя бабушка и что она пообещала никому ничего не говорить при условии, что он устроит её внучку в лучших университет Москвы.
Когда я слушала рассказ Владимира Петровича, в моё сердце словно вонзались сотни ножей. Всё это было так больно и обидно… Ведь меня предали. Родная бабушка предала всю нашу семью. Но я совершенно не понимала, почему она это делала ради меня.
«Неужели ей правда было важно, чтобы я отучилась в самом престижном университете? Быть этого просто не может. Ей всегда было плевать на меня»— недоумевала я.
Марина Дмитриевна пребывала в шоке. Глядя сначала на мужа, а потом на меня, она прикрывала рот рукой и стояла, словно онемев.
— Вова… Что всё это значит? Почему ты мне не говорил об этом? — шокировано произнесла она, — Это касается прежде всего нашей семьи. Почему ты молчал?
— Я всё решил сам… — опустив глаза в пол, пробубнил Владимир Петрович.
— Я вижу! — всплеснула руками Марина Дмитриевна, — Так решил, что нашего сына могут посадить, а репутация всей нашей семьи под угрозой!
— Марина Дмитриевна, я же сказала, что Стас ни в чем не виноват, — тяжело вздохнула я.
— А кто тогда виноват? Твоя бабушка предъявила мне доказательства того, что именно Стас на своей машине сбил твоих родителей, — нахмурился Владимир Петрович.
— Но Стас в тот день летал на самолёте в Питер, — оспорила я.
— Быть этого не может! — он удивленно приподнял брови, — Стас мне сам говорил, что поедет в Питер на своей машине. Он не сторонник долгих перелетов.
