— Стас стал другим. Любовь в корне меняет людей.
— Сомневаюсь, что Гордеев относится к этим людям.
— Стас тоже человек.
— Сомневаюсь! — скептическим голосом ответила Карина, скрещивая на груди руки.
— Карина! — Давид прищурился и поджал губы.
— Что, Давид? — в ответ прищурила глаза Карина.
— Вместо того, чтобы помочь своей подруге и моему другу, ты обсираешь Стаса.
— А что я должна ещё сделать? — развела руками Карина, — Он предатель и обманщик. Я люблю свою подругу и встану за неё горой.
— Я понимаю. Но раз ты любишь свою подругу, то должна хотеть ей счастья.
— Логично, Давид, логично, — монотонным голосом ответила Карина, — Но Гордеев и счастье — это две несовместимые вещи.
— Карина… — с тяжёлым вздохом произнёс Давид, устало смотря на жену.
— Что «Карина»? Вот что «Карина»? Разве я не правду говорю? Алиса пыталась построить отношения вместе с ним, и что же вышло? Горькие слёзы Алисы, разрушенное будущее, которого у них вместе нет и не будет, и ещё бедный сынок, который погиб из-за вранья Гордеева… Ещё вопросы?
Давид сглотнул. Никаких ответов и возражений у него больше не было. В словах Карины был здравый смысл, но ведь она не знала всей правды, о которой поведал другу Стас.
Мнения разошлись, и на этой ноте Карина и Давид закончили свою дискуссию.
Я вышла из такси и на ватных ногах дошла до дома. Руки тряслись, и мне еле удалось открыть входную дверь ключом.
— Лиса, это ты? — крикнула тётя, услышав хлопок двери. Не получив ответа, она вышла в коридор и встретилась с моим утомленным взглядом, — Ты такая бледная…
Я сбросила кроссовки в угол и, сев на пуфик, закрыла глаза. Тётя Оля вздохнула и опустилась на корточки передо мной.
— Это из-за Гордеева?
Я медленно покачала головой и немного приоткрыла глаза.
— Хотя и из-за него тоже, — призналась я, — Я была у Карины с Давидом. Мы забрали её из роддома, а потом поехали к ним домой.
— И он там был?
— Да, тётя. Стас — друг Давида. Конечно же он приехал его поздравить.
— И что произошло? Он тебе угрожал?
— Да какое там? — отмахнулась я и нахмурила лоб, — Стас просто просил поговорить. Не больше.
— Надеюсь, ты не согласилась.
Я мотнула головой и устало посмотрела на тётю Олю.
— Нет, конечно. Я видеть его не могу. Не то, что слышать. Когда я вижу его лицо, то слёзы наворачиваются на глаза, и я уже не могу себя сдерживать.
— Ох, бедная моя девочка… — со вздохом произнесла тётя и, подсев, обняла меня, — Как же тебе сейчас тяжело…
— Тётя, у Карины такой красивый сынок… Такой маленький… — я слабо улыбнулась, вспоминая Лёшку, которого Карина совсем недавно держала на руках, показывая мне, — Почему у меня такого нет?
— Потому что ты меня не слушала. А я ведь говорила, что Гордеев не такой, каким ты видела его в своих розовых очках. А ты меня не слушала…
Я подняла нахмуренный взгляд на тётю.
— Спасибо, что продолжаешь читать мне нотации. Сейчас это очень кстати.
— Я не читаю нотации, а переживаю за свою любимую племянницу и хочу для неё только самого лучшего.
Я положила голову на плечо тёти и прикрыла веки.
— Я хочу уехать из Москвы, — прошептала я. Тётя Оля шокировано посмотрела на меня.
— Что? Зачем?
— Я больше не могу здесь находиться. Тётя, я не могу видеть лицо Стаса, не могу находиться с ним в одном городе. В Москве его родители, куча компаний, бизнесов. Рано или поздно мы всё равно встретимся. А я не хочу этого.
— То есть ты хочешь сбежать от Гордеева?
— Да, хочу, — с печалью призналась я.
— И куда же ты поедешь?
— На родину. Буду жить в квартире родителей, найду себе работу, отучусь где-нибудь. В общем, добьюсь всего сама. А главное, что без Гордеева.
— Ох, Лиса… — с тяжёлым вздохом тётя покачала головой.
— Тётя, даже не пытайся меня отговорить…
— Да я и не собиралась. Я же знаю, что если ты что-то решила, то тебя уже не остановить. Езжай в Питер. Уж надеюсь, что хоть там твоя жизнь повернется к тебе нужным боком.
— Я тоже этого хочу.
— И когда ты планируешь отъезд?
— Через два-три дня, — ответила я, поглядывая на тётю. Её лицо было как никогда печальным. Я видела, что она очень хотела начать отговаривать меня, но не стала делать это мне во благо, — Тётя, у меня будет к тебе одна просьба…
— Не говорить об отъезде Стасу? — догадалась она. Я кивнула.
— Я хочу навсегда вычеркнуть его из своей жизни. В Питере в начну новую жизнь, в которой не хочу его видеть.
Хлопнув дверью, Стас сбросил с себя одежду прямо на ковер и открыл свой мини-бар. Настроение было, как никогда, паршивым, и сейчас его могла спасти лишь бутылка виски.
— М-да, это, конечно, не сравнится с вискарём Давида, но тоже неплохо, — протянул Стас, открывая крепкий напиток.
Алкоголь, грустная музыка и гордое одиночество… Через час Стас уже пьяным валялся на диване, напевая песни Лазарева.
«Если проснутся все сразу вулканы.
Если всю Землю затопит дождем.
За руку крепко держать не устану…»
Как вдруг звонок в дверь. Еле передвигая ноги, Стас спустился на первый этаж и открыл дверь. На пороге стояла Лиза. Стас стал обеими руками потирать свои глаза, чтобы разглядеть свою гостью.
— Лиза!? — удивился он.
