Однажды она взглянула на громаду Монумента, и у нее вырвался возглас удивления.
— Смотри, Ян, — дернула она за рукав Кайзера., который прикорнул на носу их летающей лодки.
Кайзер поднял голову и посмотрел, куда указывала Марго, целым глазом.
Над холмом возвышался Перст во всей красе. Он был уже завершен — и совершенен в своей завершенности. Палец указывал в небо, и по всему монументу пробегала как тень едва видимая волна дрожи — это трепетали крылышки летающих кирпичей, навечно вмурованных в исполинское тело памятника.
Ян угрожающе нахмурился, пробормотал что-то вроде «Сам пошел!» и снова заснул.
Марго встревожилась. Она внимательно вгляделась. В далекой исполинской длани вроде было все так, вот только…
До Марго дошел смысл сказанного Яном, когда она поняла, что строители слегка ошиблись — вместо указательного они возвели от кирпичного кулака средний палец… И теперь ей подумалось, что памятник Анархии просто не мог быть другим.
Она тронула поводьями коренного кота в упряжке. Радио-кошки нестройным хором забормотали, каждый на свой лад, совершенно дикие прогнозы погоды на неделю, натянули постромки, и лодка поплыла на высоте кошачьего полета.
В воздухе было множество подобных повозок — роялей, диванов, тележек.
Перекатиполисцы слетались к Священной Лесопилке на окраине. Там на сегодня была намечена церемония прощания и торжественного братания бабайкеров с переселенцами. Переселенцы наконец-то возвращались с долгой экскурсии к себе домой, в будущее.
Ян Кайзер снова проснулся, сел, сонно хлопая глазами, порылся в кармане куртки Марго, добыл оттуда ярко-желтое яблоко и весело им захрустел.
Марго с ужасом посмотрела на яблоко и подумала: «Так тебе и надо, Яник Фритьофович».
