«Доктор Макфарлан», – сдвинув брови и гордо задрав подбородок, повторила Эмберли беззвучно. Потом встряхнулась, решительно постучала и вошла, но в ту же секунду чуть не выскочила обратно.
Мужчина, сидевший в кресле и подавшийся ей навстречу, оказался тем самым типом, который пялился на Эмберли несколько дней назад из крутого кроссовера. И глаза у него оказались действительно синими… Но какого черта!
Девушка шагнула назад.
– Подожди! – воскликнул Макфарлан и принялся объяснять торопливо: – Да, это я был возле вашего дома. Но я просто хотел встретиться с твоей мамой.
– Зачем? – Эмберли настороженно прищурилась, но отступать не перестала.
– Мы с ней давно знакомы. Учились в одной школе.
Его слова походили на правду, да и сам он не казался сейчас ни подозрительным, ни тем более опасным. Выглядел соответствующе профессиональному мозгокопателю: отглаженный костюмчик, галстучек в тон рубашки, доброжелательный взгляд. «Учились в одной школе» – и это весьма легко представляется. Он и Таня. Н-да!
Вывод напрашивался сам, и девушка едва сдержалась, чтобы не выдать с сарказмом: «Так это не вы, случаем, заделали ей ребеночка на заднем сиденье своей машины?» Но ведь если бы это было так, тогда бы получалось, что она лицом к лицу встретилась со своим отцом? Ну не-ет! К подобным открытиям Эмберли не готова. Да и быть такого не может!
И она спросила совсем о другом:
– И что же вам наплела обо мне мама?
– Она беспокоится. Говорит, что ты то перевозбуждена, то словно находишься в другом измерении: не помнишь, где недавно была, тревожишься без видимых причин. Она считает, что это из-за последнего года обучения в школе.
Отлично. Этой версии и стоит придерживаться.
Эмберли присела в кресло, выбрав его между пуфиком, жестким стулом и диваном. А Макфарлан притянул к себе стул и уселся напротив, не взяв ни блокнота для записей, ни диктофона. Мисс Хетчет никогда не обходилась без этих предметов. Что ж, может, у мужчины память хорошая?
Девушка молча уставилась на невидимую точку на переносице психотерапевта, чтобы избежать взгляда глаза в глаза, и скупо рассказала, что планирует поступить в колледж, что ею уже получен положительный ответ, но, поскольку денег у матери нет, приходится находить подработку. Но чем именно она занимается, Эмберли не уточнила.
Все это время Макфарлан в основном молчал: не перебивал, не вставлял советов, не давал оценок, как это делала мисс Хетчет. Он лишь изредка бросал «Понимаю» и посматривал с интересом, словно вглядывался в картину, например, в «Джоконду», пытаясь разгадать ее секрет.
Забавно. Но зато сразу понятно, что собеседник слушает, а не находится в своих мыслях. Еще пару раз Эмберли заметила, что Макфарлан принимает ту же позу, что и она. Странное, чарующее ощущение. И впечатления совсем иные, не как от разговоров со школьным психологом – не хочется снисходительно фыркнуть и быстрее убраться из кабинета, сетуя на пустую трату времени.
Раскрывать ему все свои секреты Эмберли, конечно, не собиралась, но выдать часть правды за полную правду – почему бы и нет? А если добавить мелких деталей, можно создать впечатление, что она весьма откровенна и не пытается ничего скрывать. И Эмберли, нацепив на лицо самое искреннее, по ее мнению, выражение, легко поведала о том, что в последнее время нередко чувствует себя разбитой даже после полноценного сна – это правда. Что приступ паники, так перепугавший мать, просто последствие одного случая в школе – вот это уже не совсем правда. А под конец вывалила на Макфарлана случай с Иззи Пруиттом и обман Саванны Барлоу, утаив только про надпись на лбу.
– Я просто будто во второй раз почувствовала то же самое, что и во втором классе, – пояснила она для верности.
Мужчина кивнул:
– Понимаю.
– Ситуация аналогичная. Только теперь в главной роли была не я.
– Ты спроецировала случай с собой на происшествие с преподавателем.
С этим было трудно не согласится.
– Ну да, – подтвердила Эмберли.
– И тебе наверняка захотелось помочь?
На этот раз она ответила не столь уверенно:
– Наверное.
– Убедить всех, что эта девушка обманывает?
– Да.
– Ты искала доказательства ее лжи?
– Так чего их искать? – фыркнула Эмберли в легком возмущении. – И так все ясно. Она вообще любительница наплести кучу всего.
– А твой преподаватель? – Макфарлан сделал короткую паузу, припоминая. – Кажется, Кэрриган? Ты была в нем уверена?
– Абсолютно. Это очень тонкий, очень искренний человек. Он бы никогда не стал засматриваться на свою ученицу, какой бы красоткой та ни была.
– Тебе он нравится?
Эмберли едва сдержалась, чтобы снова не фыркнуть.
– Нравится. Но не как мужчина, – ответила быстро.
– Как человек, – Макфарлан не спрашивал, но и не утверждал, это было что-то среднее.
– Да. Просто человек. С ним легко. И он дает ценные советы.
– Ты обрадовалась, когда обман Саванны раскрылся?
– Конечно.
– Но осталась неудовлетворенность?
– Почему? – Эмберли, недоумевая, свела брови.
Но Макфарлан тут же пояснил:
