Уилл Шеппард, футболист, пытавшийся «снять» меня на вечере в доме Тревелинов в Лондоне, стоял у моей двери, держа на руках мою дочь. Это определенно был он, я не могла ошибиться. Те же длинные белокурые волосы, то же лицо и еще кое-какие запомнившиеся детали.
Охранник позвонил мне от ворот и сказал, что Дженни, похоже, ушиблась и какой-то мужчина несет ее к дому. Увидев этого мужчину, я чуть не окаменела.
Безумие.
Я не стала спрашивать о Дженни — одетая в спортивный костюм, она с вполне довольным видом болтала ногами.
— Опустите ее! Пожалуйста, опустите Дженни, — громко сказала я.
— Куда, мэм? — тихо и спокойно спросил Уилл Шеппард.
Держать на руках мою дочь ему было, наверное, не труднее, чем подушку.
— Вот сюда. На диван в гостиной. Хорошо. Пожалуйста, опустите ее!
Он поднял голову и встревожен но посмотрел на меня.
— Послушайте, я едва не сбил ее своей машиной. К счастью, она успела отпрыгнуть и всего лишь подвернула ногу. Это случилось перед домом Лоуренсов. Я у них остановился. Подавал машину задним ходом и не заметил вашу девочку.
— Спасибо за то, что доставили ее сюда. Вы очень добры, — холодно поблагодарила я. — А теперь, пожалуйста, уходите. Еще раз спасибо.
Дженни привстала с дивана, на который он успел ее положить.
— Ты могла бы по крайней мере предложить ему кофе. Или что-нибудь еще.
— Мистер Шеппард и так уже сделал для нас достаточно много, и, уверена, у него хватает собственных дел.
— Вы меня знаете? — искренне удивился он.
Подонок.
— Да, мы встречались, — коротко ответила я.
Он недоуменно покачал головой:
— Неужели? Интересно где? За кулисы я не хожу, хотя и слышал, как вы поете. Был на концерте в «Альберт-Холле». Когда там была королева.
— Нет, мы встречались не на концерте. На вечеринке.
— Если так, то я не помню. Вас бы я не забыл. Абсолютно в этом уверен.
Он наклонился и ощупал колено Дженни.
— По-моему, ничего не сломано. Я переломал столько костей, что стал чем-то вроде эксперта по этой части. Тем не менее, если хотите, вызовите врача.
— Я так и сделаю, как только вы уйдете. Спасибо за совет.
Он медленно выпрямился.
— Приятно было познакомиться с тобой, Дженни. Надеюсь, ты скоро поправишься.
Он повернулся к двери.
— До свидания, мистер Шеппард, — сказала моя дочь, и я вдруг подумала, не играет ли она во всем этом какую-то роль.
Подросткам нравится выслеживать рок-звезд, почему бы им не переключиться на спортсменов?
— Я не хочу, чтобы ты разговаривала с ним, — твердо заявила я, когда за гостем закрылась дверь.
Дженни непонимающе уставилась на меня.
— Мама, ты вела себя отвратительно. Как ты могла! О Господи!
Дженни соскочила с дивана, вскрикнула и упала. Похоже, она действительно подвернула ногу. Может быть, Уилл Шеппард поступил правильно, когда принес ее домой. Может быть, на этот раз ошибалась я?
Мой дом располагался по соседству с одним из лучших загородных клубов Уэстчестера — Озерным клубом. Члены Озерного клуба платили астрономические взносы, благодаря которым правление имело возможность нанимать на работу прекрасных поваров и опытных садовников. Его аккуратно подстриженные газоны и уединенные сады напоминали мне Гштаад, Лейк-Форест, Сан-Тропе и другие подобные места, в которых я побывала во время концертных туров по Европе.
В конце сентября меня пригласили в клуб на вечеринку. Это было одно из моих первых возвращений в реальный мир после смерти Патрика.
Запыхавшись, я остановилась на вершине крутой, выложенной булыжником лестницы, которая вела от подъездной дороги к главному входу. Последний большой прием, на котором мне довелось присутствовать, был посвящен открытию «Корнелии», и при мысли о Патрике к глазам снова подкатились слезы.
— Черт! — прошептала я.
«Возьми себя в руки, Мэгги».
Чудесная лужайка оказалась заполненной людьми. Оглядевшись, я заметила бар и небольшой джазовый оркестр. Я здоровалась с теми немногими жителями Бедфорда, с которыми успела познакомиться, и улыбалась другим, чьи имена должны были быть мне известны, но по тем или иным причинам не были. Какой-то бродвейский продюсер отвел меня в сторону и предложил назвать сумму, за которую я готова участвовать в его шоу. Мне ничего не оставалось, как ответить, что предложение льстит моему самолюбию, но говорить о возвращении на сцену пока преждевременно. Я пообещала позвонить ему, когда буду готова. Тем не менее он не отступал, и меня начало охватывать знакомое ощущение беспокойства.
Все происходило слишком быстро. «Вот что случается с затворниками, когда они возвращаются в мир, — подумала я. — Черт, не надо было сюда приходить».
Извинившись, я решила прогуляться по саду, примыкавшему к принадлежавшему клубу скаковому полю. Мне было не по себе, я чувствовала себя дурой, изгнанницей, неудачницей, ненормальной. Такое часто случалось со мной в детстве, когда высокий рост и заикание мешали моему общению с мальчиками.
Тишина и покой сада, напоенный ароматами воздух позволили немного расслабиться. Так-то лучше.
— "Расставанье с надеждой, нет горше прощанья... но любовь ты можешь обрести..."
