Я пожала ему руку, повернулась и вышла. Надо найти Дженни. В школу она в тот день опять не пришла.
Но прежде чем отправляться на поиски, я села в машину и попыталась успокоиться, остановить сотрясавшую тело дрожь.
Мой мир снова рассыпался на кусочки.
Дженни пришла домой к половине третьего с набитым книжками рюкзаком и безмятежным лицом человека, твердо стоящего на стороне праведности. Я попросила ее прокатиться со мной.
Мы сели на велосипеды и отправились в резервацию Паунд-Ридж, природный заповедник в самом центре Уэстчестера, а около четырех поднялись на высокий холм со старинной пожарной башней. С вершины можно было увидеть пролив Лонг-Айленд и даже очертания самого Нью-Йорка далеко на горизонте.
Дженни, конечно, пожелала узнать, в чем дело, но я не ответила.
Всему свое время, моя милая.
Некоторое время мы шли молча — я не знала, с чего начать — и остановились, запыхавшись, только когда достигли самого верха. Во мне бурлили разные чувства, от обиды и злости до озабоченности и гордости, — точь-в-точь как в моих песнях.
— Меня приглашал к себе директор Фоллет, — сказала я наконец.
Только что Дженни смотрела на меня. Теперь она отвернулась. И ни слова.
— Он сказал, что оценки у тебя становятся все хуже. И еще что ты пропускаешь занятия.
— В школе скучно. Я ее ненавижу.
Угрюмая, дерзкая. Совсем не моя Дженни. Точнее, Дженни в ее худшем варианте, который она демонстрировала не так уж часто.
— Раньше ты так не думала.
— А теперь думаю. Там все равно ничему не научишься. Знаешь, учителя на самом деле совсем не такие умные.
— И поэтому ты решила больше не ходить туда. Интересно. Ты на многое открываешь мне глаза. И чем ты занимаешься, когда никуда не ходишь?
— Ничем особенным. Но лучше ничем, чем сидеть на уроках.
— Но дома тебя нет.
— Откуда ты знаешь? Ты же большую часть дня просиживаешь в своем кабинете.
Это было уже совсем несправедливо, однако мне удалось сохранить хладнокровие.
— Если бы ты оставалась дома, я бы знала об этом. И тебе это прекрасно известно. Я люблю тебя, Дженни, и если у тебя какие-то неприятности...
— Перестань! Всем на всех наплевать! Не притворяйся, что ты другая. И мне не надо твоих одолжений.
Даже не притрагиваясь к ней, я видела, как ужасно она напряглась, как трудно ей говорить. Когда же это случилось? Как произошло? Почему?
— Я люблю тебя. — Голос у меня задрожал. — Ты самое ценное, что у меня есть. Так было всегда.
Больше она не выдержала. И я тоже.
— Не надо, мама, — захныкала вдруг Дженни. — Не говори, что ты меня любишь. Я этого не заслуживаю.
Только бы не расплакаться.
— Почему? Я действительно люблю тебя. Почему я не должна говорить об этом?
— Потому что ты не можешь меня любить. Ты даже не знаешь, какая я. Ты не обращаешь на меня внимания. И сейчас бы не обратила, если бы тебя не вызвали в школу. Оценки хуже! Да кому какое дело!
В конце концов я все же отвернулась и разрыдалась. Раньше мне казалось, что справиться можно с чем угодно. Оказалось — нет.
Дженни вдруг бросилась ко мне, обхватила за шею, прижалась лицом к груди. Я чувствовала, какие горячие у нее слезы.
— Я не могу ничего тебе сказать. Я и сама не знаю, в чем дело. — Она шмыгнула носом. — Мне пятнадцать, а мир как будто сошел с ума. Что же в этом нового?
— Боже, мам, да тебя трясет, — пробормотала Дженни.
Еще очень долго мы сидели обнявшись на земле. Потом подул ветер, и я прикрыла ее своим свитером.
Моя девочка. Моя самая верная подруга. Моя милая Дженни.
Но я так и не придумала, что нужно сделать, чтобы утешить ее, чтобы ей стало лучше и легче. Разумеется, я винила себя. Я так долго старалась быть супермамой, но этого оказалось недостаточно. Быть «супер» — всегда мало.
Следующее утро выдалось не по сезону теплым, и я провела целый час в саду за бассейном. Неспешно текущее время, ощущение солнца на лице, физическое напряжение — как раз то, что «доктор прописал».
Мне нужно было многое обдумать. Ухудшающуюся ситуацию с Уиллом. Школьные проблемы Дженни. Мою собственную неудачу в Сан-Франциско. Не многовато ли для одного раза? Я боялась, что могу не справиться со всем сразу.
В лесу за бассейном прозвучал выстрел.
Я замерла. Перестала думать и дышать. Прислушалась.
Вслед за первым выстрелом раздался второй. На сей раз за густой стеной вечнозеленых деревьев, которые не позволяли увидеть, что происходит.
Выстрелы? Господи!
Я выпрямилась, отбросила инструменты и помчалась к рощице. В горле уже застрял крик.
Господи... Господи... Что же случилось?
Что на этот раз?
Я шла между деревьями, ориентируясь на звук выстрелов. Сердце колотилось, в груди появилась острая боль.
Меня вел инстинкт; я даже не подумала позвать на помощь. Да и кого я могла позвать?
Выстрелы? Возле дома? Как такое возможно?
Ветки хлестали по рукам, колючки впивались в ноги. Выстрелов больше не было, только тяжелая, пугающая тишина. Наконец я выбежала на поляну. И остановилась.
Я увидела Уилла. Он стоял возле большого камня, в руке ружье.
Мой муж обернулся на звук шагов. Он смотрел на меня так, словно я пришла из другого мира.
