Пролетев практически полпути, я заметила внизу странного светловолосого мужчину, который торопился куда-то. Странный – это потому что ночью, в лесу… нормальный человек разгуливать бы не стал. Снижаться не стала, мало ли маньяк какой. Я, конечно, все понимаю, я Баба-яга и все такое, но лишний раз искать неприятности на свои вторые девяносто мне не очень хочется. Тем более, что любопытство мое пока мирно спало где-то глубоко внутри, и будить его было совсем ни к чему. В общем, стараясь, чтобы незнакомец не заметил меня, я поднялась еще выше, над самыми макушками деревьев и дала ускорение метелке. Мое транспортное средство слушалось меня беспрекословно, обеспечивая при этом ровный приятный полет.
Минут через десять я была уже на месте. На крыльце большого деревянного терема меня ждала вся честная компания во главе с взволнованной Людмилой. Я спикировала вниз и мягко приземлилась на землю. В это время из чащи леса с криком: «Люди-и!», выбежала моя старая знакомая белочка… Жадюня. Эта рыжая бестия сейчас не представляла собой ту истеричную фурию, которая предстала нам в последний раз. Отличительной чертой белки по-прежнему оставалась странная татуировка на плече, но вот внешний вид зверушки изменился с нашей последней встречи не в лучшую сторону. Жадюня начала линять. Как и другие пушистые представительницы своего вида, она к зиме стала менять окрас. Поэтому у нашей старой знакомой теперь клоками торчала старая рыжая шерсть вперемешку с обновленной, серой. Видочек еще тот, надо сказать.
- Ульяна, ну наконец-то! – Когда я подошла к собравшейся на крыльце компании, воскликнула Людмила, но увидев облезлое голосящее создание пулей летящее в их сторону, немного опешила. – А это еще что такое?
- Личная белка царя Гвидона, - тут же заложила я хвостатую. – В настоящее время находится в розыске за кражу ядер орехов, которые сама же для батюшки царя и колола.
Хорошо, что мне в свое время про нее лисички-сестрички все рассказали. Я все-таки долгое время провела у Горыныча на Кудыкиной горе, а чем там еще можно себя развлечь как не разговорами? Вот я и расспрашивала их обо всем, что могла вспомнить. А эту наглую белку сложно забыть.
- Ого-о, - протянул Шемяка.- И что нам с ней делать?
- Понять и простить! – Жадюня резко остановилась рядом с крыльцом и сделала такой же жалостливый взгляд, как у кота из мультика про Шрека. – Бес попутал. Искушение большое было, вот и не сдержалась.
- А давайте ее тут на исправительные работы оставим? – предложил Добромысл. – И вину свою загладит, и нам все полегче.
- От чего легче? – встрял Остроглаз. – От такой мелюзги толку-то. А вот жрет, небось, за троих таких.
В душе аплодирую ему стоя. Вот правильно, нечего всякую живность облезлую вороватую привечать. Да и шестое чувство подсказывает, что эта мелочь может так крупно напакостить, что потом не один год разгребать придется. Если еще не напакостила…
- Да еще и говорящая, - добавил Житомир. – Кстати, вы видели, как белочка резво сюда прискакала?
- Это особенность у меня такая, – гордо вздернула носик Жадюня. – Нас таких балок всего пять в Краснограде водится. Больше нету. Говорить умеем да быстро бегать. Да так, что и зверь хищный не догонит.
А у меня в памяти возникли странные воспоминания, связанные с той ночью, которую мы с Константином провели вместе. Ведь шорох под кроватью мне не почудился… А потом там артефакт нашли. Нет, бред какой-то. Хоть она и быстро бегает, но из Дьявольской пустоши так быстро вернуться не могла.
- Ой, какая милая, - всплеснула руками Людмила. – Братцы, а можно я ее себе оставлю? Я буду сама ухаживать за ней, кормить, честно-честно.
Надо было видеть лица мужчин, которые явно не горели желанием впускать в дом подозрительную гостью. Но желание живой и здоровой сестрицы для них, похоже, был закон, поэтому с тяжелым вздохом Белогор промолвил:
- Хорошо, Людмила, будь по твоему.
Оставаться на пороге более было не за чем, поэтому мы все направились в сени. Людмила тут же потащила Жадюню в кухню. Я хотела было пойти за ней, но меня остановил все тот же Белогор.
- Что-то случилось? – спросил он. – Ты так быстро улетела на своей метле…
- Понимаешь, - я замялась, не зная как объяснить мужчине то, что произошло более доступным языком, - когда я вытаскивала душу Людмилы, то образовался проход из мира мертвых в наш мир на кладбище, тут неподалеку. Моя метелка почуяла неладное и сообщила мне об этом. Вот и пришлось как можно быстрее лететь исправлять ситуацию.
- А-а-а, - протянул мужчина, - понятно.
По лицу было видно, что ничегошеньки ему не понятно. Хотя уж куда более доступно…
Богатыри разошлись по комнатам, а я – в кухню. Слава богу, когда готовили с Людмилой, мне удалось немного перекусить. Как говорится «любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Мли-и-ин, опять я про эту любовь вспомнила… зеленоглазую.
- Представляешь, я была в замке самого Кощея Бессмертного! – донесся из кухни тоненький голосок Жадюни. – У него, видите ли, любовь с Ягой Красноградской!
