— Я позвал вас поговорить. О чем именно — дело десятое. Хотите, обсудим ВоД, хотя я тут, честно сказать, не специалист. Или Шпенглера. Или, если интересно, использование женских прокладок в гирудотерапии.
Каро смотрела на Лекса, неосознанно кусая губы. Она никогда не вкладывала в это движение какой бы то ни было смысл: покусывание губ было ее способом удерживать концентрацию на происходящем. Однако если бы сейчас Иви подняла взгляд к глазам Лекса, то увидела бы, что для него ее поведение обретало особенное значение.
— Вы же переговорщик. — Каро тихонько вздохнула. — Неужели вам не осточертели беседы на работе?
Услышав ее вопрос, Лекс перестал смотреть на женские губы. Его лицо по-прежнему сохраняло расслабленное и доброжелательное выражение. Но в душе мужчина посмеялся: она еще что-то говорит, она еще пытается дать отпор. Однако — дело сделано.
— На работе я строю разговор, чтобы достичь цели, — откровенно поделился Лоусен. — Это в некоторым смысле то же самое, что быть фотомоделью: всем наплевать на саму модель, важно продать вещь на ней. И у меня так же. Всем, в том числе и мне, плевать на диалог как таковой. Я говорю слова, необходимые для того, чтобы в итоге убедить оппонента поддержать мою позицию.
Теперь посмеялась Каро. Вот упертая, в сердцах подумал Лекс.
— А со мной вы, стало быть, не преследуете никаких целей? — Губы девушки изогнулись нитью скепсиса.
— Каро, пожалуйста, — попросил Лекс. Он, конечно, выиграл в партии, но, боже, она отнимает у него даже жалкое мгновение триумфа. — Давайте продолжим беседу внутри и просто покушаем вместе. Во-первых, мы оба голодны. Во-вторых, официанты или даже администрация ресторана скоро начнет задавать вопросы, какого черта мы до сих пор просто так сидим. А в-третьих, у вас все время появляются вопросы. И раз уж мне предстоит на них отвечать, то давайте хотя бы на сытый желудок.
Лекс распрямился, предлагая Каро войти: чуть приоткрыл одну из половин занавеса в альков, придержал. Девушка шумно вздохнула, очевидно сдав последний рубеж внутреннего сопротивления. Размашистым движением откинула другую половину занавеса и зашла внутрь. И как будто — не в альков ресторана. Как будто — в другой мир. Как будто — в пещеру к огру. Только теперь с ней нет рейда. Она одна.
Лекс
За черным занавесом обнаружился темный антураж, окутанный мягким светом свисающих разнообъемных прозрачных ламп. На столе Каро не увидела ни свеч, ни алкоголя, ни закусок — ничего. Лекс сообщил, что не осмелился заказывать что-либо, поскольку понятия не имел о предпочтениях Иви. Ну, кроме белого сухого — его скоро принесут. Каро кивнула и расположилась в кресле с внешней стороны стола. Губы Лоусена изогнулись в усмешке: оставляет путь к побегу! Сам Лекс по-хозяйски устроился на диванчике, занимающем сторону вдоль стены. Он ждал, не говоря ни слова, не мешал Каро осваиваться. Ей еще страшно, неловко и неудобно, как щенку, которого только-только принесли в новый дом.
Когда Иви, закончив с деньгами, наконец нахрабрилась встретиться взглядом с мужчиной, тот мгновенно вышел на контакт. Собственно, лишь этого и ждал! Лекс чуть подсобрался, выказывая расположенность к любой теме и готовность ловить каждое слово.
— Я все еще не понимаю, что вам мешало поговорить в «Грейси-Холл», — сказала Каро прежде всего.
— В основном то, что вы избегаете меня там.
— Я? — изумилась Каро. — По-моему, это вы до недавних пор почти две недели не разговаривали со мной.
«Что мешало тебе самой заговорить?» — мысленно улыбнулся Лоусен. Однако вслух такого лучше не произносить.
— Я делал это, потому что вы ясно дали понять, что не желаете моей компании. Когда отнесли мой кофе Уиллберу. Я не стал навязываться.
Каро прыснула.
— А сейчас вы, по-вашему, что делаете?
Лекс улыбнулся — на сей раз открыто и с теплом: если она посмеялась, значит, хотя бы на мгновение расслабилась.
— Пытаюсь убедить вас, что нет причин меня избегать. Хотя бы потому, что я — один из немногих, с кем вы могли бы равно обсуждать World of Dreams и философию Шпенглера.
— Мне казалось, мы все уже обсудили, разве нет? В ВоД вы больше не играете, а Шпенглер…
— А Шпенглер писал гораздо более полно, чем вы озвучили в нашей прошлой беседе. И мне крайне любопытно, почему вы выделили в его философии только отрицательную сторону.
— Ну, потому что он был пессимист.
— Он же не Шопенгауэр, — возразил Лекс.
— Ну, значит, я пессимист. — Каро развела руками. Лекс хохотнул.
— Вот это гораздо больше похоже на правду, учитывая, что вы не ждете от людей вокруг ничего хорошего.
— Не обобщайте, я не жду хорошего только от вас, мистер Лоусен.
— Лекс, — невозмутимо поправил мужчина. — И это вовсе не правда. Я видел вас, когда вы играете — на стриме и в комнате отдыха. В эти моменты вы очень бодрый и яркий человек. И видел в обычной жизни — девушку, которая всеми силами избегает любых эмоциональных контактов с людьми.
Каро отодвинулась вместе с креслом и поднялась, забирая сумку:
