А что еще следовало ответить?
- Дорогу найдешь сама, - Эйван быстро оделся и направился к выходу, но в дверях остановился. - В половине одиннадцатого. Запомни.
Я не сразу покинула тайную квартиру. Просидела на кровати около получаса, так и не потрудившись одеться. Смотрела в одну точку, плохо представляя, во что вляпалась, а, главное, с кем провела ночь. От прежнего Эйвана Лучистого, парня, с которым я мечтала вместе состариться, не осталось и намека. Как и от мертвой девчонки по фамилии Солнечная.
Солнце больше не светило. Да и Луч, вероятно, теперь не достоин этого света...
Хотя чего я ожидала? Жизнь Эйвана тоже однажды рухнула. Вмиг.
Как и моя...
...Домой я добралась на такси-лѐте, уверенная, что в пентхаусе пусто. Скинула пальто в холле прямо на пол. Сим уберет, за ним не заржавеет. Поймала хмурое отражение в зеркале, выругалась и отправилась в спальню через гостиную. Влетела фурией и остановилась на пороге. Качнулась и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
На диване, уставившись в личный экран, сидел Квентин. Злой, как питбуль. Ночка или утро (а, может, все сразу) у напарника явно не задались.
К щекам мгновенно прилил жар. Некстати вспомнилось, что робот легко вычисляет состояние организма. Оно, конечно, и так понятно, что раз не ночевала дома, не под луной гуляла. Но отчего-то напала неловкость, словно родители застукали с парнем в спальне. Я ринулась обратно в холл, налетела на Сима, обругала прислужника ни за что и галопом умчалась в спальню кружным путем через коридор, огибающий квартиру. По дороге еще и локтем об угол со зла приложилась. Аж звездочки перед глазами заплясали. Парами!
Но эта глупая беготня с препятствиями сыграла положительную роль, отрезвила контуженный нелепой ночью разум. Что за ребячество, в самом деле? Надо привести себя
в чувство и топать к Квентину - мириться. В конце концов, нам с ним еще убийство раскрывать и девчонку Лису из камеры вытаскивать.
Так я и сделала. Минут через пятнадцать. Когда переоделась и окончательно остыла. А еще попила кофе, принесенный Симом в спальню. После бурной и преимущественно бессонной ночи требовался заряд бодрости.
Квентин, по-прежнему, сидел на диване. В той же позе, что я его оставила, хотя сто раз напоминала, что людям подобное не свойственно. Они не памятники. На меня робот демонстративно не взглянул. Но я не собиралась капитулировать и вестись на показную обиду. Устроилась рядом и ловко взяла под руку. Прижалась щекой к теплому плечу.
- Квентин, прости меня за вчерашнее. Я перегнула палку. Ладно-ладно, не перегнула, а слетела с катушек. Капитально. Не стоило вымещать на тебе плохое настроение.
Напарник вздрогнул. Как живой. Он ожидал чего угодно. Только не этого.
- Квентин, не молчи, пожалуйста. Я не хочу с тобой ссориться. Только тебе я могу доверять. Кроме тебя, у меня никого нет. Никого на свете.
Робот хмыкнул. Слишком по-человечески. И поинтересовался ядовито:
- А если б существовал кто-то еще, можно было б ссориться со мной без зазрения совести?
Я тяжело вздохнула. Вот зачем он так? Будто, вправду, обиделся.
Хотя кто разберет его шестеренки...
- Не придирайся к словам. Я же извинилась. Искренне. И вообще...
Я замолчала, почувствовав себя вдруг невероятно одинокой. Более одинокой, чем в темнице Лесного Дола или во время беспросветной жизни на улице в роли бродяжки. В самом деле! Сижу и, как дура, умасливаю бесчувственную железяку. Прижалась к наглой машине и жду ответной ласки. Не идиотизм ли?
Как на грех, вспомнилось детство. Мать в спальне с Арией и я, подглядывающая через приоткрытую дверь. Сестренка, так похожая на отчима, ластилась к матери, а та гладила
ее по волосам, что-то нежно приговаривая. Это был их ритуал, в котором мне не находилось места. "Ты уже большая девочка, веди себя соответственно", - говорила мать мне, когда я искала ласки. И я вела, но сходила с ума от зависти.
Тогда я не понимала, почему она так по-разному относится к нам. Лишь повзрослев, осознала неприятную правду. Как и сестра, я унаследовала внешность отца. Своего отца - нелюбимого мужа матери. Ария - дитя любви. Я - последствие вынужденного брака, близости с ненавистным мужчиной. Нет, мать никогда не выказывала неприязни ко мне, но и доверительные отношения у нас отсутствовали. Я научилась компенсировать это общением с друзьями, любовью к музыке и театру. Я искала свет и позитив во всем, что меня окружало, а потом появился Эйван, и всѐ остальное утратило важность...
Эйван, для которого я нынешняя ничего не знаю. Игрушка. Не более...
- Релия, ты чего?
В голосе Квентина прозвучал явный испуг, и я дернулась.
- Что?
- Ты... ты...
До меня дошло. Я ревела навзрыд, сама не заметив, когда это началось.
- Ох, Квентин, - вот теперь стало тошно по-настоящему, но вместо того, чтобы бежать от стыда в спальню, я положила голову роботу на колени. - Я устала, понимаешь? Я сама уже не знаю, кто я...
