Сдвинутые столы, огромная куча еды — овощи всех видов и методов готовки, хлеб и мясо, куча пива. И Густав, толкающий речь.
— В этом году мы славно потрудились. И подтверждение этому — сегодняшний вечер. Сейчас мы будем пировать, и наши боги будут пировать вместе с нами, ибо мы принесли богатые дары. Боги довольны и в следующем году нас вновь ждёт богатый урожай, — он поднял свой резной деревянный кубок.
Неприхотливая деревенская аудитория загремела овациями и звуками бьющихся друг об друга кубков, и начался пир.
Я старался не налегать на стоящие на столе яства. Несмотря на приглашение и обряд принятия, я всё равно ещё не чувствовал себя частью местного общества, хоть и тепло общался со значимыми местными персонами, был любимцем местной детворы, особенно после передачи им железного ножа за обучение языку, так что через пару часов я встал из-за стола и, вежливо попрощавшись, двинулся домой.
Вот уже второй день мы движемся по дороге. У пейзажа вокруг есть ровно три состояния: лес, луг, чьё-то жильё, будь то хутор, таверна, деревня или маленький городишко, не особо отличающийся от последней. Если рассматривать дороги чисто с утилитарной точки зрения, то она либо есть, либо её нет. Чаще дорога у нас на пути встречается, но время от времени она размыта от прошедших в этой местности дождей, и тогда я говорю, что дороги нет. С эстетической точки зрения дорога представляла собой написанное коричневыми, жёлтыми и чёрными красками полотно сюрреалиста.
— А почему мы вообще идём в такую даль? — задал я вполне логичный вопрос, вспоминая, сколько небольших городков мы уже прошли.
— Города маленькие, у людей лишних денег нет, как и лишних товаров на обмен, — ответил Карл. — В прошлом году договаривался о том, чтоб нам на обмен приведут коров. Треть груза пойдёт налогом князю. Треть груза пойдёт за скот и ещё одну треть будем продавать. А там закупимся и побредём обратно в деревню.
Когда дорога есть, мы хорошо идём и по очереди плохо едем. Когда дороги нет, приходится плохо идти, вдобавок толкая перед собой телеги с грузом. Но наш груз того стоил. Селяне везли на продажу урожай, половину из которого заберёт князь в виде налогов, а вторую половину будут продавать жителям княжеского города. Вместе с тем мы везли выделанные шкуры, украшенную резную и глиняную посуду.
Но это всё были вещи селян. Мои же лежали кучно в глубине телеги. Железо нынче в цене, как и мастера его обработки. Из разговоров с повидавшими мир селянами, которые каждый год сопровождают караваны. Вооружены кто чем. У Якова топор. Густав несёт на плече ещё один, но побольше, а Карл идёт при полном параде — в кольчужном доспехе со своим палашом.
Я же держал при себе нож и копья на случай нападения, хоть и максимально старался его избежать. В прошлой жизни как-то не доводилось убивать людей. Не сказать, чтобы я страдал излишним гуманизмом, но и жестоким меня назвать было нельзя. Кроме нескольких стычек с гопотой на ночных улицах, серьёзных столкновений в моей жизни не было. Тренировочные бои и соревнования на боксе и в армии.
До этого путешествия я, конечно, понимал, что жизнь в это время должна быть опасна и лихих людей здесь хватает. Но никогда не думал конкретно о том, что именно мне придётся отнять чужую жизнь.
К счастью, недельный путь в княжеский город оказался спокойным и я смог провести это время с пользой, продолжая общаться и изучать язык. Но как только я увидел город, то сразу замолк и понял, что время было потрачено не зря.
Он был огромен. В нём жило, наверное, тысяч двадцать. Стоял он на побережье моря и простирался на многие километры вдоль берега. Как только мы въехали на за городские стены, то в нос сразу ударила жуткая мешанина запахов, начиная от ожидаемой вони нечистот заканчивая запахом слегка полежавшей рыбы и специй. Вонь шла от примитивной открытой канализации, по которой стекали отходы жизнедеятельности большого города Дома по большей части деревянные, однако время от времени встречались и каменные, и было видно, что живут там люди побогаче.
К началу ярмарки в этом году мы опоздали, все лучшие торговые места были заняты и нам пришлось устраиваться на непопулярной площади на окраине, вдали от основных городских улиц и порта. Она была маленькой, и наш караван смог занять её полностью. Карл ушёл договариваться по поводу постоя, а я помогал мужикам разгрузить телеги.
— Значит так, — заговорил Густав. — Нас восемь человек. Днём надо следить за товаром и продавать его, ночью — сторожить от местных, а-то на утро тут даже телег не останется. Яков, Занеш, Лука — вы будете дежурить в первую ночь. Я, Петер и Гнут — во вторую. В третью Карл и Тарон. Торговать будет Карл, кроме своей ночной — тогда его сменю я. Сейчас Гнут и Лука отгонят телегу князю, а завтра будем разбираться с нашими коровами. Всем понятно?
— Да, — отозвался я хором с остальными.