После столь внезапной смерти отца у Константина кое-что осталось, но главное — связи. Лунев-старший, словно предчувствуя свою раннюю кончину, старался по возможности объяснить Костику, как делают деньги, и всех своих друзей просил: «Если что со мной… вы Костика не оставьте!..» И друзья не оставили… Каждый приготовил для сына погибшего друга определенную сумму, но Костик, появляясь в их высоких кабинетах, денег не просил, а просил то, что все дают самым охотным образом, — совета! В стране начиналась приватизация!!!
Евгений Рудольфович только дивился размаху планов своего юного друга. Объединив вместе свои капиталы, они начали за бесценок, конечно не без покровительства и советов друзей Лунева-старшего, скупать складские помещения, чтобы сдавать их в аренду. Руки Евгения Рудольфовича подрагивали от радостного волнения, когда он складывал пачки долларов в сейф. Но Костик не давал им там залежаться. Он открывал фирмы-однодневки, банки, которые лопались, унося с собой в бездну деньги вкладчиков, скупал одни акции, продавал другие… Его изощренный ум не знал покоя. Евгений Рудольфович едва поспевал выполнять его указания. Будучи не в силах реализовать себя как мужчина, Лунев отдавал всю свою неизрасходованную энергию бизнесу, но при этом оставался в тени. Он предпочитал действовать через подставных лиц. Известность и славу он хотел получить на эстраде!
Однако накопляемый с годами и не расходуемый должным образом мужской потенциал искал выхода. Костика потянуло на риск! Евгений Рудольфович сам никогда не был против риска, но связываться с антиквариатом, похищать подернутые паутиной времен картины, иконы, украшения… и переправлять их за границу… Хлопотно, опасно и не сулит сверхприбылей. Но Костику, как он выразился, захотелось соприкоснуться с прекрасным, и это прекрасное, принося свой доход, а главное — удовольствие, стало уходить за рубеж. «Когда человек талантлив — он талантлив во всем!» — в полной мере смог оценить известную фразу Евгений Рудольфович..
Заливистый смех Веры будто молотом ударил по забывшемуся в воспоминаниях мажордому. Он поморщился и с неприязнью посмотрел на нее. Подрагивая излишками жира на бедрах, она пошла провожать журналиста.
— Костик! — воспользовавшись ее отсутствием, позвал Евгений Рудольфович Лунева, но тот словно зачарованный не мог оторвать взгляда от прелестей своей возлюбленной.
— Костик! — Мажордом положил ему руку на плечо.
— А, Женя! — только заметил его Константин. — Послушай, я хочу устроить вечер в твою честь!
Евгений Рудольфович не скрыл своего изумления и чуть отшатнулся, всколыхнувшись жиром.
— С какой стати?
— Ну как же!.. — устремив на него светящийся радостью взгляд, ответил Константин. — Ведь это ты нашел мне Веру!
Мажордом скромно потупил глаза и вкрадчиво сказал:
— Костик, не о том сейчас надо думать!
— Знаю, знаю, — перебил тот его. — Надо думать о гастролях в Испании! Но все будет в порядке, я тебе обещаю!
— Я в этом не сомневаюсь, — плавно повел рукой Евгений Рудольфович. — Меня беспокоят, — он слегка понизил голос, — Баркас и исчезнувшая Романцева!..
— Романцева будет жить до своего первого интервью, и она слишком умна, чтобы не знать этого! — совершенно спокойно ответил Лунев.
Мажордом, не скрывая сомнения, покачал головой.
— А что Баркас? — нехотя бросил вопрос Константин.
— Есть сведения, что он присваивает часть твоего процента с дохода от ночных клубов.
Костик резко повернулся и посмотрел в глаза мажордому.
— Это точно?! — со сталью в голосе спросил он.
Евгений Рудольфович любил, когда Костик был в таком состоянии духа, но из-за своей толстой кобылы Лунев превратился в самого примитивного самца, лишенного способности мыслить, и это бесило мажордома.
— Да! — подтвердил он.
— Значит, надо разобраться!
— Мне было нужно твое согласие!
— Ты его получил!
Хлопнула дверь, и в гостиную вернулась Вера. В тот же миг Константин забыл о мажордоме.
— Костик, — все еще продолжал тот, пытаясь удержать его внимание, — я думаю, будет лучше, если мы все-таки закончим с Романцевой… «Сука!» — мысленно выругался он, взглянув на Веру, со всего размаху упавшую на диван.
Константин словно «шмель на душистый хмель» тут же перелетел к своей самке.
«Но не век же это будет длиться!» — приветливо улыбаясь Вере и изо всех сил сдерживая свой рвущийся наружу гнев, успокаивал себя Евгений Рудольфович.
Презрительно взглянув на Константина из-под полуприкрытых век, мажордом был вынужден ретироваться, чтобы не присутствовать при коитусе, так как охваченный желанием Лунев уже принялся раздевать Веру. Но ей захотелось устроиться поудобнее, и они направились в спальню, где повалились на необъятную кровать.
«Насколько было проще с Валюшей!» — вздохнул Евгений Рудольфович.
Константин, закрыв глаза, все еще пребывал в блаженстве, поглаживая рукой округлости Веры. Ее же лицо отнюдь не выражало удовольствия: брови были нахмурены, взгляд устремлен в потолок.