Доводы были весомыми, на друзей и вправду уже вовсю глазели постояльцы. Уильям ненадолго задумался, а потом так резко переменился в лице, как будто ничего и не произошло, будто он и не бросал на Роба испепеляющего взгляда, и не был готов вцепиться тому в глотку, лишь бы заполучить желанные перчатки.
— Наверное, я сегодня просто устал, — ответил он, — а цепь была ржавой, я это давно заметил, — и все бросили мимолётный взгляд на блестящую новую стальную цепь, звено которой порвалось, словно было из пластика или пластилина, — пойдемте, выпьем!
Все сразу расслабились, и об инциденте забыли, только Уильям решил для себя: «перчатки будут моими!»
Дружелюбно пообщавшись, и выпив достаточно спиртного, друзья вскоре поднялись в комнату Уильяма. Это было такое же шикарное помещение, как и вся гостиница, с красивой резной мебелью и богато обставленной, был даже балкон, с которого открывался красивейший вид на Вегас. Роб предпочёл себе диван, но ложась спать, подложил перчатки себе под голову, желая ночью одеть их. Уильям и Джери легли на двух кроватях неподалёку, и все уснул сразу, все кроме Роба. Парень ещё долго мучился в мыслях о этих перчатках, чувствуя их энергию и какую-то магическую силу, но когда он надел их, перед глазами всплыло лицо того полицейского в переулке, которого Роб убил одним несильным ударом. Господи, на что же способна эта вещь? Какие силы скрыты под этой бархатной чёрной тканью? Глаза Роба уже начали смыкаться, как вдруг Уильям поднялся с кровати, внимательно смотрел на Роберта, и поверив в то, что парень спит, разбудил Джери. «Заговор!» — пронеслась паническая мысль в голове боксёра, и он уже готов был дать отпор, полностью веря в силу своих перчаток. Но Джери и Уильям направились на балкон, где мирно закурили, и вели разговор шёпотом. Боксёр слышал их плохо, из-за шума большого города, который заглушал всю беседу, но он готов был поклясться, что речь непременно идёт о нём, а в первую очередь о перчатках. На душе у парня стало так тоскливо и пусто, эх Джери, как же так? «Я верил тебе, ты был мне, как отец, мой наставник и учитель, а теперь готов продать меня? Ради каких — то перчаток, готов забить на нашу дружбу?» Взгляд Роба блеснул ненавистью.
