Этой ночью я так и не прилегла. До четырех утра сидела рядом с Машей, держала ее за руку и напевала песенки. Когда же она наконец заснула, встала с ее кровати и побрела в свою комнату. Страшные мысли теснились у меня в голове. Какой злой рок преследует Макмайеров! Сначала в авиационной катастрофе погибает почти вся семья. Потом в автомобильной аварии погибает Жан. Что за отношения связывали Жана и Андре? Мне припомнился ее полный ненависти взгляд, брошенный на Жана... Что-то там явно было не так. Я ворочалась в своей чересчур мягкой кровати с боку на бок. Может, уехать домой? Навряд ли мы будем сейчас нужны Наташке, не до гостей и развлечений ей. Нет, точно не смогу заснуть.
Я вылезла из кровати и посмотрела на часы. Семь утра. Интересно, есть ли кто-нибудь на кухне? Я бы с большим удовольствием выпила чашечку горячего кофе и съела бутерброд. Вчера никто из нас так и не смог проглотить ни крошки.
Я тихо вышла в коридор. Кажется, кухня на первом этаже, во всяком случае, слуги входили с едой в столовую через боковую дверь. Я вошла в столовую. Незнакомый мужчина резал на гигантском столе черную ткань. Увидев мой взгляд, он пояснил:
- Мадам, баронесса велела одеть дом в траур. Могу я вам чем-то помочь?
- Да, - обрадовалась я, - Мне бы чашечку горячего кофе. Слуга замялся:
- Завтрак, к сожалению, еще не готов, его подадут только в девять. Но, если вы согласитесь пройти на кухню, Луи сварит вам кофе и сделает тосты.
Я милостиво согласилась пройти с ним на кухню.
В кухне было тепло и ослепительно чисто. Любой стол можно было смело использовать для операции аппендицита. От начищенной утвари резало глаза. Возле окна сидел в кресле пожилой человек и читал вчерашнюю "Монд". Увидев меня, он ласково улыбнулся:
- Чем могу служить?
- Мадам желает чашечку кофе и завтрак, Луи, - сказал слуга.
- Прекрасно, - обрадовался Луи, - сейчас все будет готово!
Он раскрыл шкафчик:
- Мадам предпочитает какой кофе? Передо мной рябили банки, я ткнула пальцем в первую попавшуюся. Луи внимательно посмотрел на меня.
- Если мадам разрешит, я сварю кофе по-турецки и сделаю скандинавские тосты.
Я важно кивнула головой. Ни за что не признаюсь, что не знаю, что такое скандинавские тосты.
- Вы давно работаете у барона? - спросила я повара.
Луи улыбнулся:
- Меня приняли на службу за неделю до свадьбы родителей месье барона. Я готовил им свадебный обед. А Софи пришла через год после меня, когда родился господин Жан.
- Сколько же ей лет? - невольно вырвалось у меня. - Я думала ей лет сорок!
- О, мадам, спасибо за комплимент, - сказал Луи. - Софи на самом деле прекрасно выглядит, но ей скоро будет шестьдесят.
- Очевидно, ей известно средство Макрополоса, - пошутила я.
- О, мадам тоже любит Гашека? - обрадовался Луи. - Мы с Софи часто читаем его по вечерам. Мы уже много лет муж и жена. Готово, мадам.
Скандинавскими тостами оказались кусочки поджаренного белого хлеба, вымоченного в смеси молока и яиц. Луи открыл кофейник - запах чудного кофе разнесся по кухне. Из-под большого стола, накрытого скатертью, вылезли, потягиваясь, Снап и Банд и.
- Это они почуяли запах кофе, - объяснил Луи.
- Очень они любят сладкий кофе с молоком. Идите сюда, малышки!
- А где кошки? - поинтересовалась я.
- Посмотрите, мадам. - Луи поманил меня рукой.
В самом дальнем углу кухни стоял дворец - настоящее наслаждение для кошки: обитые темным мехом домики на столбиках, а между ними на разной высоте подвешены гамаки. В одном из них самозабвенно спали две кошки.
- А котенок?
- Уж очень он полюбил Банди, мадам, - покачал головой Луи.
И правда, возле страшной треугольной пасти питбуля лежал на спине серый комочек.
- Если мадам угостит собак печеньем, они будут очень благодарны.
Я запустила руку в большую жестянку, стоявшую на столе. Пальцы нашли там что-то явно не похожее на печенье. Я заглянула внутрь. Между маленькими сдобными кусочками лежала надбитая ампула.
- О, - испугался Луи, - это вчера к собакам приходил ветеринар делать прививки. Как использованная ампула могла попасть в коробку, ума не приложу! Дайте, пожалуйста, мадам.
С этими словами он буквально выхватил у меня жестянку с печеньем и вытряхнул ее в помойное ведро.
- Лучше выбросить все печенье, - пояснил он, - вдруг там осколки...
- Вчера все были очень расстроены, - пробормотала я.
