- Так это вы были с Ренальдо. - Она крепко Ухватила меня за руку. Ну-ка, лжежурналистка, отвечайте, зачем вы сюда явились в чужом обличье, что вы здесь вынюхиваете? Может, это кто из ваших дружков и убил моего несчастного Ренальдо?
И она стала наваливаться на меня своей стокилограммовой тушей. Меня затошнило - от Анриетты резко пахло анисом. Слабо сопротивляясь, я пыталась освободиться, но Анриетта с Франсуазой крепко держали меня. Внезапно острая боль прошила мне глаз, и я свалилась без чувств.
В комнате было тихо, а на моем лбу лежало мокрая тряпка.
- Слава Богу, она приходит в себя, - услышала я сквозь ровный гул в ушах.
Я открыла глаза. Анриетта держала передо мной стакан с каплями.
- Выпей, легче станет.
Я глотнула жидкость - о нет, мне в глотку полилось ненавистное перно. Тошнота опять накатила на меня.
- Мы подумали, что убили тебя, - сказала Франсуаза.
Я села на диване.
- Вы были близки к этому. Чего это вы так на меня взъелись? .
- А зачем ты наврала нам? - Атмосфера опять стала накаляться. Я замахала руками:
- Ну, будет вам.
В течение часа я рассказывала женщинам, кто я и что со мной произошло во Франции.
- А я сначала подумала, что ты родом из Бретани, - сказала Франсуаза. Вроде бы правильно говоришь по-французски, а выговор у тебя какой-то не парижский... И чем же мы можем тебе помочь?
Я пожала плечами:
- Не знаю. Опишите мне Лизу еще раз.
Анриетта призадумалась.
- Беленькая такая, глаза голубые, как пачка "Житан", довольно пухленькая, тихая очень. Да, вот еще: она вязать любила, увидела у меня корзинку с клубками и так обрадовалась?
- Расскажи ей про того мужика, - подсказала Франсуаза.
Анриетта покрылась багровым румянцем.
- Какое это имеет отношение к девочке?
- А что за мужчина?
- Да был у нас тут случай, - стала рассказывать Анриетта. - Прихожу домой, а Ренальдо по телефону говорит. Услышал, что я вхожу, и бац трубку. Я его спрашиваю, кто звонил, а он мне: "Никто". Ладно, думаю. Потом часа через два звонок. Я - "Алло, алло", а на том конце молчат, слышно, главное, как дышат, и молчат. Очень мне это не понравилось. Через некоторое время опять звонок. Ренальдо сам трубку взял и коротко так говорит: "Хорошо, через час, там, где всегда!" - и стал собираться. Бреется, насвистывает... Ну, думаю, выведу тебя, дружок, на чистую воду. Приревновала я его. И только муженек за дверь - я за ним. Как он только меня не заметил, не знаю. Вошел в метро и поехал в самый центр, на Елисейские поля. Там такое бистро есть - "Ромэн". Сел, вина заказал и ждет. А я караулю, когда баба появится, чтобы ей сразу глаза повыцарапать... Вдруг, гляжу, мужик к нему подсел, приятный такой, и начали они что-то обсуждать. Я, не будь дура, поближе села, но все равно весь их разговор не слышу. Слышу только, мужик-этот, Ренальдо его Яцеком называл, жаловался, что У него сейчас с деньгами негусто. "Подожди, - говорит, - пока Лиза деньги получит, тогда и тебе отдам все". А Ренальдо настаивает: "Мне деньги сейчас нужны, а то в полицию пойду, вот пусть тогда она и разбирается, зачем твоя дочь прячется под чужим именем". Поспорили они, поспорили, потом Яцек этот как швырнет на стол конверт. "На, - говорит, - подавись, только это в последний раз. Больше ни копейки не дам. Хочешь - иди в полицию, но тебе там самому худо придется". Стул отшвырнул и ушел, и Ренальдо ушел. А я мороженое съела и тоже пошла.
- Яцек... - сказала я в задумчивости, - Яцек!
- Да, - подтвердила Анриетта, - так его Ренальдо звал. А что?
- Да знаю я одного Яцека, - медленно проговорила я. - Знаю.
Глава 12
Несмотря на мои протесты, Анриетта решила отвезти меня домой.
- Не спорь с ней, - усмехнулась Франсуаза. - Она только что права получила, вот ей и хочется все время ездить!
Я стала собираться. Женщины с неодобрением смотрели на меня.
- И кто это тебя так стриг? - возмутилась Анриетта. - Все волосы в разные стороны, завивка какая-то дурацкая... Ну-ка, пойдем на кухню.
Она посадила меня на табурет и принялась за работу.
- Ну смотри! - сказала Анриетта через некоторое время.
Я глянула в зеркало и увидела хорошенькую девочку почти с мальчишеской стрижкой.
- Ой! - вырвалось у меня.
- Вот и ой, - рассмеялась Франсуаза. - А если ты еще подкрасишь глаза...
- Мне бы твою фигуру, - завистливо вздохнула Анриетта. - Ладно, поехали.
Мы втиснулись в старенький дребезжащий "Рено" и порулили. Уже смеркалось, и я впервые подумала о своих домашних. Что-то они поделывают?
Когда одышливый "Рено" остановился у дверей, Маня бросила на него удивленный взгляд и потом заорала не своим голосом:
- Мамочка!
Я не успела захлопнуть дверцу машины, как меня начали целовать, а в колени тыкались собаки, кошки...
Выскочила Софи:
- Мадам, как вы напугали нас. Когда вы исчезли из больницы, комиссар поставил на ноги всю полицию Франции.
- По-моему, полицию всех стран ЕС, - усмехнулась Маня. - Он решил, что тебя похитили, и хотел перекрыть порты, почту, телеграф, телефон...
- Почта, телеграф и телефон - это не из этой оперы, - сказала я.
- Сейчас велю сварить бульон, - прощебетала Софи.
Я почувствовала, что меня опять тошнит.
