Я понеслась к машине. За рулем сидела пожилая седовласая дама, очень на кого-то похожая.
- Садись. Бог мой, да ты похожа на пугало!
Я оглядела себя - да, видок еще тот. Розовый костюм стал серо-буро-коричневым, юбка изодрана в клочья, колготки свисают лохмотьями, ноги в синяках и ссадинах...
- По-моему, тебе следует отправиться прямо в больницу, - продолжала дама.
- Нет, нет, сейчас сюда приедет полиция!
- Полиция! Этого нам не надо. С этими словами мадам завела мотор, и мы понеслись вперед. И как только она разбирала дорогу?
- Не узнаешь меня? - спросила женщина.
- Кажется, мы где-то встречались. И в этот момент я сообразила, что все это время мы говорили по-русски.
- Дошло наконец! Как до жирафа. Да... с соображением у тебя плохо, пора пить стугерон. - Тетка за рулем захохотала во все горло. - Ну что, даже так не узнаешь?
С этими словами она притормозила и стащила парик. На свет появилась до боли знакомая рыжая всклокоченная голова. В свете молнии я увидела;
Наташкины волосы и лицо морщинистой бабы. От ужаса я распахнула дверцу машины и вывалилась наружу. Мы стояли возле небольшого кладбища.
-Вампир... Боже, спаси меня! "Отче наш..." Нет, наверное, французские вурдалаки понимают только по-своему. Как это? In nome Dias, spiritus santi...
Оборотень тоже выскочил из "Пежо" и стал тянуть ко мне руки:
- Дашка, не дури, это я, Наталья.
Я в ужасе пятилась задом, пока не уселась на могилу. Рыжеволосый пришелец приближался ко мне, зачем-то потирая морду платком. С ужасом наблюдала я, как морщины исчезают и появляется молодое лицо. А когда чудище вынуло что-то изо рта, я свалилась как кегля.
Глава 18
Серенький свет скупо сочился сквозь занавески. Первые минуты я не могла сообразить, где нахожусь. Потолок в пятнах, обои в подозрительных подтеках, ковер с прожженной дырой, на нем обшарпанное кресло. А в кресле - Наташка. Вполне живая, здоровая и веселая.
- Наташка, - прошептала я, глупо прихихикивая, - Натулечка, ты живая?
- Нет, - радостно сообщила моя подруга, - я умерла и явилась тебе в виде духа, весьма плотного телосложения. - Она рассмеялась и подошла к дивану. - Давай вставай, хватит валяться, нам надо еще кучу дел сделать.
Я ухватила ее за руку - рука была теплой, нежной.
- Господи! - вырвалось у меня. - Кого же мы похоронили?
Наташка закурила:
- Знаешь, что. Лучше начнем по порядку и так доберемся до похорон. Может, сварим кофе?
На крохотной кухне мы сварили кофе, и Наташка стала рассказывать:
- Мы, русские бабы, идиотки. Любой иностранец для нас - Ротшильд. И я такая же. Когда выходила за Гаспара замуж, знала, что у него есть квартира, машина, дом в деревне. Ну, думаю, убила бобра. Денег-то мне всегда хотелось больше всего на свете. И что же? Приехала я в Париж. Все так, да не так. Квартира есть. В Пантене. Понимаешь, да?
Я кивнула головой. Теперь, конечно, понимаю. Пантен - отдаленный район Парижа, рабочая, так сказать, окраина. Дешевые типовые квартирки.
- Вот-вот, - продолжала Наташка. - Комнаты размером в клетку для канарейки, кухня как пенал. И машина тоже была - "Симка", двухдверная. Заводилась, как я говорила, с полпинка. То есть пнуть надо, тогда заведется. Да и дом в деревне тоже был, в Бретани, только там свекровь живет. Свекровь вообще-то всегда не подарок, а уж свекровь бретонка... Поймет лишь тот, кто знает. Вот такой расклад! К тому же мы с Гаспаром начали с первого дня ругаться. Представляешь, он покупал на ужин два куска ветчины - нас же двое, зачем больше!
Я расхохоталась. Безалаберная, мечтающая о богатстве Наташка была чудесной парой прижимистому, как все французы, Гаспару. Да еще мама бретонка!
- Ага, - возмутилась Наташка, - тебе смешно. Мне первую неделю тоже было весело. А потом пошли слезы. Работы нет, друзей нет, денег нет. Сижу весь день, как дура, у телевизора, а вечером приходит дорогой, любимый и заводит: "Фасоль в банках не покупай - дорого, свет в коридоре туши, в кино надо ходить утром по льготному билету". Так мне хотелось послать его и вернуться в Москву! Одно останавливало: как представлю, что наши кафедральные бабы мне сочувствуют...
И вот под Новый год зовет меня мой благоверный в гости. Приехали вечером. Особняк роскошный, народу полно, музыка играет, еды, выпивки завались. Луи, как мы приехали, двинул в столовую и давай нажираться на дармовщину. А я стала по дому бродить. Чуть ли не во все комнаты заглянула, очень любопытно было, как живут богатые французы. Хозяев я не знала, вот и бродила. И в ванной комнате на третьем этаже нашла парнишку. Лежит, глаза закатил. Я на него поглядела - очень уж на ломку похоже. У меня в Москве были приятели наркоманы, тоже так лежали, пока не кольнут. Полезла в аптечку, а там все наготове: и ампулы, и шприцы. Ну, думаю, не погибать же ему. Взяла и уколола. Минут через пять он глаза открыл, на меня поглядел, и, не успела я опомниться, как раз уже под ним. Ну, прямо египетские страсти. Кончил он и вроде как заснул, а я моюсь себе потихоньку. Минут через пятнадцать, я уже и помылась и сигаретку выкурила, он, глаз не открывая, говорит мне:
- Как тебя зовут?
