- Итак, господа, - начал комиссар, - истоки этих событий лежат очень далеко. По сути, все началось до рождения Жана Макмайера. Его будущая мать, Сьюзен, отправилась в Италию. Насколько я понял, она увлекалась искусством и собиралась посещать музеи, картинные галереи... В общем, весь набор, типичный для девушки из богатой и интеллигентной семьи. Где она познакомилась с вами, господин Гранж?
- В кафе, - буркнул Аллан.
- Впрочем, это не важно. Интересно другое. За месяц роман Сьюзен и Аллана развился до такой степени, что, вернувшись во Францию, она объявила родителям о своем желании выйти замуж. Родители, конечно, пришли в ужас. Брак с безродным и бедным полуитальянцем-полуфранцузом не входил в их планы. Естественно, они категорически запретили дочери даже думать об этом. Сьюзен была послушна и умна. Она не стала спорить со старшими и спокойно приняла их решение: выдать ее замуж за Эдуарда. Но связи с Алланом не порвала. Наверное, она сняла вам квартиру?
- Да, - вздохнул Аллан, - в самом центре Парижа, на улице Виктора Гюго. Мы встречались на протяжении многих лет, три раза в неделю.
- Как? - вырвалось у меня. - Разве Сьюзен не порвала с вами накануне свадьбы?
- Она очень хотела это сделать, и мы действительно на год расстались. Но потом ей стало очень тяжело жить с Эдуардом, и связь возобновилась.
- Совершенно верно, - подтвердил комиссар. - Баронесса родила сына от господина Гранжа, но он носил имя Макмайер. А когда через два года родилась дочь, она тоже стала Макмайер.
- Что? - спросил Яцек. - Вы хотите убедить нас в том, что отцом Лизы был тоже Аллан?
- Ну да, - отозвался комиссар и продолжил: - Видите ли, данные медицинского обследования барона Эдуарда Макмайера прямо говорят о том, что он не мог иметь детей, - результат перенесенной в детстве свинки. Так что Лиза и Жан были братом и сестрой, рожденными одной матерью от одного отца. Сьюзен очень хотела сохранить около себя Аллана и сосватала ему свою лучшую подругу. И потекла их ничем не замутненная жизнь, с соблюдением всех внешних приличий. Кошмар начался, когда Жан достиг подросткового возраста. Вы все знаете, что здесь происходило: скандалы, наркотики, мальчики...
- Он швырнул в Эдуарда кочергой, - подал голос до сих пор молчавший господин Прудон. - Только чудо спасло барона.
Комиссар кивнул:
- В результате Жана отправили в закрытую школу, а тихая, вежливая Лиза осталась дома. Она хорошо училась, по вечерам никуда не ходила, вязала у телевизора. Остается только гадать, где она познакомилась с Рене.
Лиза-Андре злобно покосилась на меня:
- Это все из-за тебя. Если бы ты, русская побирушка, не явилась сюда...
Из ее рта полились ругательства. Яцек в ужасе уставился на девушку:
- Андре, любимая!
- Нет, вы посмотрите... Что значит "любимая"? - возмутилась Жаклин.
- Да заткнись ты, старая потаскуха, - отрезала Лиза.
Жаклин покорно замолчала. Комиссар потер шею и, обращаясь к Лизе, сказал:
- Продолжайте, моя радость, мы вас внимательно слушаем.
- Ладно, слушайте. Если я кого и ненавидела, так это своих близких. Лиза раскраснелась, волосы ее растрепались. Такой я ее никогда не видела. - То, что мать наставляет рога Эдуарду, я поняла давно. Но только в отличие от этого идиота Жана повела себя по-другому. Не стала ни с кем ругаться. Зачем? Чтобы меня вычеркнули из завещания? Да и Аллан оставил бы мне приличный кусочек. Но эта идиотка Мартина, его жена, явилась к моей матери и стала сюсюкать: наконец-то она беременна... Мне только не хватало еще одного братика или сестрички.
- И тогда вы решили избавиться от всех, - сказал комиссар.
Андре засмеялась:
- Решила-то я, а осуществил кто-то другой. Я ничего в багаж не подкладывала. Да, у меня с Рене был роман. Ну так что из этого? Я рассказала Рене о беременности Мартины, а он, наверное, рассказал Жану. А уж что они там придумали, откуда мне знать? Правда, перед самым отлетом я видела, как Жан съел кусочек мыла, чтобы вызвать у себя рвоту...
- Дорогая, вы с нами не откровенны, - поморщился комиссар. - Ведь Рене перед смертью успел кое-что сказать.
- А что, Рене умер? - глупо поинтересовалась я.
- Да, - кивнул комиссар. - Буквально через несколько дней после той авиакатастрофы. Смерть его выглядела почти естественно. Заядлый наркоман, он лег в кровать, укололся, потом закурил сигарету и... заснул. Начался пожар. Таких случаев в Париже - тьма. И, как правило, сгорают эти несчастные вместе с квартирами, да еще соседи страдают. Но с Рене было по-другому. Дым унюхала консьержка и вызвала пожарных. Юношу успели довезти до больницы, он промучился дня три и умер, почти не приходя в сознание. Но один раз все-таки заговорил, и, к счастью, рядом оказался полицейский.
Комиссар распахнул свой необъятный кейс и вытащил диктофон. Мы все замерли. Перье нажал кнопку. Послышался шорох, потом кашель, и слабый голос произнес:
- Пить.
- Рене, Рене, вы меня слышите?
- Слышу.
- Вы можете отвечать? Что с вами случилось?
- Это она... пришла... мы ужинали, потом уколола меня... я стал засыпать, видел... кладет сигарету на одеяло, потом не помню... пить... дайте пить...
