— Понял тебя, — промелькнувшая в голове мысль навела ещё на одну идею, — соедини меня с М'Батой. Кстати, где он?
— С парой штурмовиков пошёл выручать Собакена, оставшегося в отсеке для заключённых, — совершенно серьезно ответил искин, — сказал, так надо.
— Командир? — Раздался голос сенса, присоединившегося к беседе, — чем могу помочь?
М'Бата, как чувствуешь будущее? — Не стал я отвлекаться на посторонние мысли.
— При посадке будут погибшие, командир, — ответил Маугли, — немного, но будут. Дальше будет тяжело, очень смутно всё видится, не получается сосредоточиться.
— Адмирал, мы вошли в атмосферу, — доложил Электроник. Корпус «Дальнего» чувствительно задрожал, а затем по экипажу прошло оповещение:
— Экипажу приготовится к экстренному приземлению. Рекомендую зафиксировать сеья любым надёжным способом, чтобы при ударе не разбиться. До столкновения с поверхностью осталось одна минута, тридцать, двадцать девять…
На мостике все, кто сейчас управлял кораблём, пристегнулись к креслам. Остальные встали вдоль стен, сковав себя ремнями безопасности. Я всем нутром чувствовал, как растет напряжение в рубке.
— Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать…
На счёте четыре корабль впервые сильно тряхнуло. А спустя три секунды произошел мощнейший удар, от которого из лёгких выбило весь воздух. Я собрался было запросить у искина общее состояние крейсера, но следующий удар погрузил все во тьму, лишая сознания.
Сознание вернулось рывком. Из-за ощущения замкнутого пространства сначала накатила паника, но стоило мне дернуться, как все встало на свои места. Сильная боль прострелила под лопатку, заставив охнуть, но её тут же нейтрализовал чувствительный укол в плечо. До меня наконец дошло, что я нахожусь в бронескафе, а глаза ничего не видят, потому что щиток шлема прижат к чему-то. Вторая попытка пошевелиться, в этот раз сознательная и потому осторожная, увенчалась успехом. Откинувшись на бок, я наконец-то смог осмотреться. Большая часть приборов не работала, остальные мерцали, как и аварийное освещение. Где-то раздавался треск, но в целом было довольно тихо.
— Электроник! Ты меня слышишь? Искин, ответь! — Я с трудом поднялся на ноги. ООэсмотрелся и, сориентировавшись, двинулся к тому месту, где сидела Лиана перед падением. Пробираясь через валяющиеся кресла и куски обшивки, рухнувшие с потолка, перешёл на общий канал связи и тут же в уши хлынули десятки голосов. Кто-то просил о помощи, кто-то пытался связаться с командованием, и все это перекрывал ядрёный русский мат.
— Говорит Адмирал Басов! — Пришлось гаркнуть в полную силу, не смотря на боль в груди, — приказываю всем немедленно умолкнуть!
Голосов стало на порядок меньше. Лишь трое продолжали просить о помощи, да кто-то продолжал громко ругаться матом, явно пытаясь сдвинуть что-то тяжёлое.
Я, добравшись до нужного мне места, осторожно приподнял лист обшивки, накрывший консоль и сиденье старпома. Лиана лежала в кресле, и индикаторы на бронескафе показывали, что она в порядке, просто потеряла сознание. У меня с души камень свалился, жива! Осторожно похлопал жену по плечу, и она тут же попыталась отмахнуться, придя в сознание. Её взгляд сосредоточился на мне, в глазах мелькнуло узнавание, а затем она облегчённо произнесла:
— Живой!
— Что со мной сделается, и не в такие переплёты попадали, — отшутился я, — как себя чувствуешь? Хорошо? Давай помогу подняться. Сейчас потихоньку приходи в себя, а после займись осмотром мостика. Я пойду, попробую успокоить людей.
Два десятка тяжелораненых, четверо погибших, остальные отделались сильными ушибами и лёгким сотрясением мозга. На мостике выжили все, лишь Михаил, кресло которого сорвало с креплений, сильно ударился о стену, из-за чего у капитана ныла каждая косточка, даже обезболивающее не помогало. Лиана, как действующий старпом, привычно начала отдавать распоряжения. Словно по волшебству заработал медицинский отсек, все оборудование которого имело автономные источники питания. Убитых поместили в криокапсулы, а раненых в спешном порядке буквально ставили на ноги, не экономя расходники к медицинским капсулам. Поняв, что в наведении порядка я буду только мешать бывшему командиру опорной станции, я занялся самим крейсером.
Корабль, похоже, умер полностью — ни одна система, включая жизнеобеспечение, не работала полноценно, даже освещение было только аварийное, озарявшее отсеки и коридоры «Дальнего» своим тускловатым, красным светом. Искин судна так же молчал, не отвечая на запросы. Убедившись, что раненым оказаны должное внимание и уход, мы провели краткое совещание, после которого я с Петром направился в реакторный отсек. Доступ в него имели лишь офицеры, имеющие звание не ниже лейтенанта.
Увиденное нам не понравилось. Энергетический кокон реактора отсутствовал. Видимо, искин каким-то образом успел сбросить остатки энергии, благодаря чему крейсер не распылило на атомы.
