Тяжелая ткань полога, украшенного символическими рисунками и знаками, откинулась, и на пороге появился высокий, атлетически сложенный, смуглый человек неопределенного возраста. Прямые, совершенно седые, длинные волосы зачесаны назад, обнажая высокий лоб, и перевязаны кожаным ремешком. Блестящая кожа на лице обтягивала широкие скулы и выдающийся волевой подбородок. Клювообразный, но не уродливый, хищный нос, придавали ему сходство с кондором. Губ, как таковых, практически, не было. Создавалось впечатление, что вместо рта у колдуна узкая длинная прорезь. На вид ему можно было дать от пятидесяти до шестидесяти лет. Только глаза, их молодой живой блеск и внимательный, цепкий взгляд, разрушали эту иллюзию. Селесте говорила, что все считают его посланцем Богов. Бессмертным.
Шаман молча подошел к носилкам, отбросил накидку укрывавшую Гомеса. Осмотрел его. Кивнул, как бы отвечая каким-то своим мыслям. Так же, без звука, развернулся и направился к дому. Возле входа остановился, сделал приглашающий жест и вошел внутрь. Подхватив носилки, Мельник с Саидом поспешили за колдуном. Селесте, с некоторой опаской семенила следом.
Внутреннее убранство помещения поразило бы любое, даже самое богатое воображение. Скорее, это было не помещение, а оснащенная по последнему слову науки и техники, лаборатория. Операционный стол, наборы медицинских инструментов, колбы, реторты, пробирки, спиртовки… Все расставлено и разложено в должном порядке. Вдоль стен, на полочках — банки с внутренними органами каких-то животных, залитые специальным раствором, всевозможные лекарственные препараты. В углу, за перегородкой, шипела радиостанция. Сквозь треск, из нее иногда доносились какие-то неразборчивые слова. Как все это попало сюда, в самую гущу непроходимых джунглей? Да и кто он вообще, этот шаман, колдун, знахарь или, как там его еще?…
Вошедшие застыли на месте. Селесте робко выглядывала из-за плеча Саида.
— Кладите его на кушетку и можете отправляться по своим делам. Он встанет на ноги не раньше, чем через неделю, — произнес этот недоступный для обычного понимания человек.
— Извините, — спросил Мельник с почтением, которое совсем не являлось отличительной чертой его характера, — можно девушка останется здесь. Будет вам помогать. Дело в том, что ей некуда идти, а с собой ее брать, нам никак нельзя.
— Да, я все знаю и про нее, и про вас. Поэтому помогаю. Она остается. Уходите и разыщите меня, когда все закончится.
— А что закончится?
Шаман не ответил.
Мужчины направились к выходу.
— Последний совет, — бойцы обернулись, — не торопите события. Иногда, оказанная не вовремя услуга, может оказаться медвежьей.
Саид кивнул, но не понял. Переспрашивать не стал.
Солнце уже высоко поднялось над верхушками деревьев. Влажная духота затрудняла дыхание. Сергей тяжело передвигался. Рана на ноге по-прежнему саднила. Каждый шаг давался ему с трудом. Нестерпимо хотелось пить, а два автоматных ствола, больно врезались под ребра и толкали вперед.
— Эй, Гамадрил! Я устал, — крикнул Андреев, — и хочу пить. Мы уже почти два часа шагаем. Надо бы отдохнуть.
— Закройся, инвалид. Как скажу — так и будет.
— Так скажи. Сам, вон идешь, легкими отплевываешься. Здоровье беречь надо. А то, не ровен час, сдохнешь, кто же твоей ордой управлять будет. Мне это даром не надо. Сами же они друг другу глотки перегрызут, чтоб занять твое место. Оставшихся, я добью. Вот и останетесь здесь, в глуши, в неизвестности, бесславно почившие командир-гамадрил и его стая придурковатых бабуинов.
— Я сказал — заткнись! — бородач зло сверкнул глазами, — не заводи меня…
Подумав немного, нехотя процедил:
— Ладно, привал. Падай, где стоишь.
Андреев с наслаждением растянулся на земле. Его руки, по-прежнему были связаны. Веревки больно натерли запястья. Но освобождать его, по всей видимости, никто не собирался. Конвоиры уселись рядом. Один из них открыл фляжку с водой и стал жадно пить. Живительная влага стекала по усам и капала на засаленную куртку.
— Але, гараж. Дай хлебнуть, — попросил Сергей.
Тот, в ответ, удивленно взглянул на пленника. Потом оглушительно расхохотался, обнажив желтые, кривые зубы, которые, видимо никогда не были знакомы с гигиеническими средствами для полости рта. Все еще «гыкая» над удачной, как ему показалось, шуткой майора, отхлебнул еще и брызнул Андрееву в лицо, чем привел в неистовый восторг себя и окружавшую его публику.
«Тоже мне, цирк шапито. Весь вечер на арене. Таракан вонючий», — Андреев утерся рукавом.
Усатый снова поднес флягу к губам, насмешливо кося взгляд на Сергея.
