С трудом поднявшись обратно на крыльцо, я спрятался в подъезд подальше от любопытных глаз…Ну, вернее в то что от этого самого подъезда осталось. Мутант до своего заражения праной явно относящийся к числу крупных рептилий был несомненно мертв: по всей видимости он продолжил спуск по лестнице и взрыв пластида пришелся почти точно в середину его тела, порвав монстра практически пополам. А если крайне опасная тварь и пережила первые мгновения после детонации, то обрушившиеся на башку потолочные перекрытия её точно добили. Похоже, тут мне на верх не подняться, путь наверх оказался перегорожен завалом…И до сердца чудовища быстро тоже не добраться — до начала разделки туши еще раскопки нужно провести. Впрочем, были и положительные новости: первоначально вынесенный себе диагноз оказался правильным и мой живот остался цел. На кончиках языков чудовища обнаружилось нечто вроде костяных клещей, но они не обладали достаточной остротой, чтобы пробить кольчугу. А боль, которую я почувствовал, произошла из-за того, что эти штуки вмяли кольца защиты в мое тело, а уже потом сомкнулись, защемив все чего оказалось между ними. Но стоило твари сдохнуть, и они разжались, видимо обмякли нужные мускулы. Рана на голове сильно кровила, но так с подобными травмами бывает всегда, а раз зрение больше не плывет и конечности слушаются, то все более или менее в порядке. Прочие травмы, например появившиеся в процессе волочения по земле и крыльцу ссадины и синяки, особого внимания не стоили, хотя и болели. А покрывающие меня чуть ли не с ног до головы ошметки погибшей химеры с её же кровью причиняли разве только моральный урон.
На улице по одному и маленькими группками стали появляться ходячие трупы, которых привлек шум и запах крови, но теперь в них уже не было особых проблем. Это посреди улицы мне приходилось одновременно пытаться смотреть и вперед, и назад. Отсутствие тех, кто мог бы прикрыть спину, заставляло постоянно озираться, дабы не оказаться сожранной какой-нибудь тварью, освоившей тактику нападения с тыла. А когда заднюю полусферу прикрывает завал, через который не пробиться без танка или строительной техники, то отстрел зомби, скелетонов и упырей становится не намного более трудным делом, чем уничтожение мишеней в тире. Ну, пока патроны не кончатся или кто-нибудь бронированный не придет. Действующие разрозненно твари падали одна за другой и единственный опасный момент случился в те мгновения, когда я расстрелял по монстрам остатки рожка и оказался вынужден прекратить огонь, дабы быстро поменять его на следующий. Удерживать сферу гашения звука, правда, было бы в текущем состоянии крайне тяжело, а потому я не стал ослаблять треск автомата — уже не имелось смысла. Все равно взрыв слышали все обитатели близлежащих кварталах, да и по жировику палил ничуть не задумываясь о маскировки. К тому же не стоило забывать о том, что часть тварей из близлежащих районов на себя вольно или невольно отвлекут другие экспедиторы. В том и состоит смысл прочесывания руин частым гребнем: кому-то не повезет нарваться на сильных монстров, но остальные избегнут внимания самых жутких хищников подвергшегося разграблению района.
Когда поток тварей подошел к концу, улица оказалась буквально усыпана телами, а у меня остался всего один магазин, да и тот уже был прикреплен к автомату и лишился парочки пуль, сваливших пришедшего последним скелетона. Секунды складывались в минуты, но новых чудовищ все не появлялось и следовательно этот раунд оказался мной выигран. Однако, выбравшись из усыпанного гильзами подъезда наружу, я помимо заваленной телами улицы увидел то, чего не ожидал: по стене дома свисал связанный из простыней, связанных друг с другом за рукава кафатнов, халатов и каких-то тряпок канат. А по нему быстро-быстро перебирая ногами и руками, спускался тот, из-за кого и заварилась эта каша…Вернее, спускалась. Крайне скудная одежда в виде коротеньких кальсон вместе с обрывками блузки и большое количество покрывающей тело и волосы грязи не могло скрыть того, что это женщина. Но — не эльфийка, уши были вполне нормальные, человеческие. Да и низкий рост вкупе с грудью третьего размера и довольно пышными ягодицами представительницам данного народа вроде бы являлись скорее приятным исключением, чем правилом. Лет через пять-десять она, скорее всего, должна была сильно расплыться и утратить большую часть своей привлекательности, но сейчас представляла из себя аппетитную такую пышечку.
