Каждую страницу разделяла деревянная палочка. Лишь потом моголинян понял, для чего они были нужны. Сейчас интуиция подсказывала, что листать книгу следует, не дотрагиваясь до страниц. Волхвы скрыли за написанным текстом образы, которые и являлись тем, что необходимо было сохранить в потоке лет. Любой человек мог навредить изначальным образам, поэтому листы не следовало трогать руками, только специальными межстраничными деревянными закладками.
Открывшееся у Глеба парадоксальное мышление дало возможность мыслить символами на уровне подсознания. Знания стали приходить напрямую от первоисточника, а книга служила всего лишь проводником или ключом к источнику этой информации. Слова, написанные в книге, являлись лишь верхушкой пирамиды, первым классом в десятилетней школе обучения. Суть скрывали образы. Вдруг, как на экране монитора, возник греческий воин, грабящий Сурожские храмы и наткнувшийся на библиотеку. Что-то заставило молодого супостата швырнуть книгу в угол с вёдрами и мётлами, что и спасло бесценное творение.
Эти три книги объединяли все науки, все бесконечные комбинации предположений человека, все концепции и религии. Они вдохновляли и заставляли думать, как бесспорно прекраснейшие из вещей, оставленных нам древностью. Всеобъемлющий ключик, имя и образ которого были поняты лишь единицам в наши дни. Корчагин понимал, что от того, как он распорядится этими знаниями, будет зависеть ход развития дальнейшей цивилизации или её гибель.
Ему открылась суть рождения вселенной, суть и смысл людского бытия, законы миров и междумирья. Самое главное, что он увидел бессмертие души, не просто как слепую веру, а, если так можно сказать, со стороны научного подхода, необходимого человеческому уму. И сразу пропал страх. То единственное чувство, которое его, как миллиарды людей на земле, тянуло назад в пучину. Он понял, что бояться просто нечего!
Бог, Дьявол, Небо, небеса, ад, рай – понятно, что бывший детектив был столь же далек от смысла, придаваемого этим словам пустословами, как тень далека от солнца. Однако он никогда не встречал хоть какого-то внятного толкования слова Бог. Именно по этой причине одна из расшифровок заставила его притормозить и отложить рукопись. Бог (Богъ) – Более (б) Оного (о) Потоков (г) Сотваряше (ъ). По разумению предков, всё состоит из энергии в различных её проявлениях, а в понятие «БОГЪ» вкладывался образ множественной, многомерной структуры, создающей энергоинформационный поток.
– Это человек! – то ли вслух, то ли про себя восхитился Глеб своей догадке.
– Ты готов моголинян! Гора ждёт тебя! – шепнул в ухо знакомый сладковатый голос.
Он узнал бы его в толпе среди тысяч похожих. Сомнений не было. Это был тот же голос, что он слышал утром в деревне, в доме у Дугини. У Корчагина волосы на голове шевелились, не останавливаясь.
– Ты должен остановить космическую заразу!
Оглядываться или переключать внимание на тонкий план смысла не было. Голос неба тела не имел.
– А ты хоть представляешь, что это такое? – заорал во всё горло Энергетик. Почему никто даже тревогу не поднял, когда она распространялась по миру?
Ответ материализовался сам собой.
– А теперь представь, если бы люди во время болезни не хворали, а, наоборот, – лучше себя чувствовали. Кто-нибудь стал бы бить тревогу?
– Может быть, я сам с собой говорю? – попытался встряхнуть сознание Жига и стал машинально собираться, хотя собирать ему было нечего. Ещё минуту назад спокойное и равномерное существование сменилось противоположным порывом. В этом порыве он и нашёл то место, куда решил двигаться. К Варваре. «Как я собираюсь дать людям энергию, силу, свет и любовь, если я сам в себе не разобрался?» – крутилось в голове. Образы только что пролистанных книг сообщали, что существует не только душа человека, но и душа всего мира. В них пульсирует ток любви и ток гнева. Любовь, по словам Храна, та сила, без которой Великий Энергетик не сможет выполнить свою миссию.
Высокий аквариум мешал коту ловить рыбу и скрывал старый дисковый телефонный аппарат. Приезжать к Варваре без предупреждения Жига не решился. Не хотелось, чтобы его чистое и светлое чувство принесло проблемы любимому человеку. Так уж, видно, решила Мать-Земля: моголинян является на свет тем, что называется мужчина, и то, что зовется женщина, для него такая же тайна, как для всех остальных. Между мужчиной и женщиной такая же пропасть, как между жизнью и небытием, но в то же время нет ничего на свете ближе и роднее друг другу, чем Он и Она! Вот это и есть вторая половина, вот это и есть пара. Бог не может быть один, законы бытия действуют и на тех, кто их придумал. Творец един в своей двойственности мужского и женского начала.
