К ним стучали, однако просыпаться не хотелось. За дверью в коридоре громко говорили сразу несколько человек - все разом. Особенно выделялся высокий и крикливый голосок милицейского старлея: "Я ничего не знаю. Сказано, что сегодня начинается снос. К десяти часам приедут машины. Дом надо освободить!" Что-то возражал Балабанов, но его почти не было слышно. И вдруг где-то в конце коридора, должно быть, у входной двери, громко, во весь голос закричала Телка:
- Вы... иди... идите сюда! На втором этаже... там... Ляпа повесился!
Гриша Базыкин повернулся на бок и погладил жену по щеке.
- Просыпайся, любимая, - сказал он.
- Что там? - спросила она.
- Всё то же, - сказал Гриша, - играем Горького.
