— Июльская монархия в основном отмечена триумфом богатой буржуазии, возвращением к наполеоновскому влиянию и колониальной экспансией. — Я ответил на ее предыдущий вопрос, ознаменовав тем самым окончание нашего занятия.
Ее лицо расплылось в широкой улыбке, когда она хлопнула в ладоши. Это была еще одна причина, по которой я просто обожал учиться с ней. Она так воодушевлялась, когда я говорил что-то правильное, и я не говорю о том, как она обнимала меня каждый раз, когда я получала четверку или выше.
— Ты так хорошо учишься, Леви! — В ее глазах светилось столько гордости, что у меня защемило сердце. — Честно говоря, я знала, что ты справишься с этим тестом, и я так горжусь тобой. — Она положила свою руку на мою, ее большой палец ласкал мою кожу, и я не мог удержаться от желания поцеловать ее.
Но я не поцеловал ее, в основном потому, что никогда не делал этого вне сцен или разговоров, связанных с нашим соглашением. Это было странно, потому что границы были размыты. То есть, два дня назад она обхватила губами мой член, а вчера вечером я провел языком глубоко в ее киске.
Но почему-то именно сейчас поцелуй в губы казался мне слишком большим, и я не хотел спугнуть ее, заставив подумать, что я слишком привязался к ней. Хотя так оно и было.
Ее слова показались мне удивительными, и я робко улыбнулся ей, повернув руку так, чтобы переплести свои пальцы с ее.
— Спасибо, котенок. — Два розовых пятна окрасили ее щеки, когда она заправляла прядь волос за ухо, кусая губы.
Она пристально смотрела на меня, и я бы отдал все, чтобы узнать, о чем она думает, прямо сейчас.
— Тебе есть чем заняться сегодня днем? — Слова вырвались у меня изо рта прежде, чем я успел их остановить. Дани склонила голову набок, слегка покачивая ею.
— Нет. Я просто собиралась вернуться домой и… ну, знаешь. Начать готовиться к завтрашнему дню. — Мне нравилось, с какой радостью и в то же время почти застенчивостью она говорила об этом.
— Не хочешь пойти со мной кое-куда? — Я одарил ее лукавой улыбкой. — Могу гарантировать, что тебе понравится.
Любопытство светилось в этих больших карих глазах, когда она прищурилась, глядя на меня. Я усмехнулся в ответ, зная, что это ее заинтересует, и она согласится.
Даниэлла прикусила губу и неуверенно кивнула.
— Почему у меня такое ощущение, что ты собираешься развратить меня, Леви? — Я фыркнул.
— Думаю, что твоя маленькая душа была достаточно испорчена еще до того, как ты встретила меня, котенок. Это часть твоего обаяния. — Она ничего не сказала и просто усмехнулась, прежде чем начать укладывать свои вещи.
Я последовал ее примеру, и вскоре мы уже вышли из библиотеки и шли к парковке, где стояла моя машина. Мы шли близко, так близко, что ее рука касалась моей при каждом шаге. Наши руки сталкивались друг с другом, и никто из нас не делал ничего, чтобы остановить это. Тишина была комфортной, мы оба были погружены в свои мысли, она, вероятно, задавалась вопросом, куда я ее веду, а я пытался придумать, что бы мне попробовать на ней первым.
— Отличная тачка. — Она ухмыльнулась, когда мой Wrangler появился в поле зрения. Это была новейшая модель, папа подарил ее мне на прошлый день рождения, и я любил ее как свою дочь. Она была великолепна, вся матово-черная, и сверкала чистотой.
Я не хотел быть банальным, но, как и большинству парней, моя машина значила для меня чертовски много. У меня явно была любимая марка, когда дело касалось их, потому что с тех пор, как я получил водительские права в шестнадцать лет, у меня были только джипы. Они мощные, надежные и просторные, что для парня моего роста, у которого были друзья такого же роста, как и он, было обязательным условием.
— Спасибо. Ее зовут Грета.
Она простонала.
— О боже, пожалуйста, только не говори мне, что и ты даёшь имена своим машинам. — Я усмехнулся, открывая пассажирскую дверь и ожидая, пока она сядет. Даниэлла была совсем крошечной, поэтому, не раздумывая, я схватил ее за талию и водрузил на сиденье автомобиля.
Она удивленно вскрикнула, и ее руки полетели ко мне на плечи. Когда она благополучно уселась в машине, я поднял голову, ожидая, что она отпустит мою рубашку, но она этого не сделала. Мой глаза потерялись в ее. Она выглядела изысканно, как всегда.
Я умирал от желания поцеловать ее, наши головы были очень близко, но я напомнил себе, что не должен делать ничего, что может поставить под угрозу нашу дружбу, и что если она не поцелует меня первой, я не прикоснусь к ней вне сцены.
Отвернувшись, я прочистил горло и пристегнул ее ремнем безопасности, чтобы она была в безопасности.
Закрыв ее дверь, я прошел на свое место и тоже пристегнулся.
— Что ты имеешь в виду? Кого еще ты знаешь, кто называет свою машину? — Я попытался вернуться к нашему предыдущему разговору, беспечно заводя двигатель.
Щеки Даниэллы слегка порозовели, когда она прочистила горло.
— Мои братья. — Она закатила глаза, быстро вернув себе самообладание. — Они ужасные, когда дело касается машин.
