Угу. А где я сейчас себе найду пилум с гладиусом, чтобы ими воспользоваться? Но раз уж там можно качать навыки, то…
Про себя подумав о их пользе, я немного размялся. Странно, когда заходил чувствовал бодрость, а тут такая усталость, будто… шёл 7–8 километров в час в полной выкладке 30 километров в день… как делал это в Подземелье, отлично всё чувствуя и морально устав от этого дерьма. Надо бы отдохнуть от этого всего…
Пусть я погиб под Ахероном…
Уже в сотый раз взмахивая мечом, я прервал очередную жизнь, равнодушным взглядом ища другую цель. Легионер же равнодушно отметил, что эти проклятые варвары никогда не закончатся.
И кровь моя досталась псам…
Руки уже устали рубить, щит же держался лишь на честном слове и клятве Цезарю, верный ей до последнего, даже будучи поражённым десятки раз. В глазах чуть помутнело, и я видел лишь перед собой нечётко из-за запёкшейся крови на правому глазу. Я даже не знал, нашей или чужой. А это и не важно, пока я жив.
Орёл шестого легиона…
Что не мешало легионеру защищаться щитом, также пытаясь по косвенным признакам понять, где основной строй наших и пробиваясь в ту сторону, а мне также не мешало рубить и уходить от ударов, игнорируя звук системных уведомлений.
Всё также рвётся к небесам!
С последней мыслью тело легионера было остановилось в ступоре, даже не пытаясь увернуться от летящего ему в грудь пилума, но… благо, что я не зевал. Делая подшаг в сторону, я подставил щит под атаку и сразу выбросил его на землю вместе с пилумом внутри.
Легионер очнулся, перехватывая контроль и, сглатывая тяжёлый ком, начал словесно поносить незнакомого легионера, который зачем-то кинул в него пилум. По словам последнего — наша фигура было настолько неузнаваема, что тот лишь увидев кровавую фигуру с щитом варваров, сразу кинул пилум не задумываясь.
Немного повздорив, вместе идя с ним к местным врачевателям, вскоре легионеры мирно разошлись — мой остался заштопываться, а другой был без ран, опять отправляя на фронт с варварами. Легионер понимал воина, также будучи отходчивым и рациональным — было не время плодить внутренние конфликты при внешней угрозе.
Отдыхая и кушая в палатке для раненных, я про себя подумал, что построение и логистика у римлян была налажена на зависть любой армии. Сейчас я был раненым, но меня быстро заменили в моей центурии и контубернии. Последняя была моим отрядом из десятка человек. Их было по 10 в каждой центурии. В нашей когорте было 6 центурий. И всего в нашем легионе было 14 когорт с разным количеством центурий. Последнее потому, что мы уже около месяца идём по землям варваров, огнём и мечом насаждая своё господство.
В последнем бою, например, я хотя и отличился, меня даже заметил центурион, чему легионер был невыразимо рад и горд, но я же думал — чуть не сдохли в этот раз. Пару дней назад и так задели в бочину, а сейчас прилетело с другой стороны, хорошо хоть вскользь…
Легионер, очнувшись от мечтаний, кивнул своим, как он думал, мыслям, тоже думая — нужно быть аккуратнее в следующий раз, пытаясь не отбиться от своих. Впрочем, он хмыкнул, наворачивая похлёбку уже под мою мысль — каждый раз так думаю и что в итоге выходит?
Ещё раз зайдя в Подземелье спустя месяц после первой провальной попытки, я не сразу попал в этого легионера, мотаясь по разным мирам. В одном я был здоровым демоном в каком-то странном мире с кровавым небом и чёрной от крови земли. Крови, что проливалась здесь каждую секунду.
В нём я пробыл немного, всего пару часов, взмахивая здоровым двуручным топором и рубя таких же больших противников. Маленьких я ударами ног опрокидывал и топтал. Но вскоре я выдохся и меня сразил один из таких же здоровяков, как я. Я умер…
Второй мир был ещё более особенным — я попал в тело толи варвара, толи ещё кого. Мы плыли на корабле, уже подплывая к берегу, где не было каменных стен и виднелись лишь какие-то деревушки и здание церкви вдали.
Сразу поняв специфику мира, я пытался выжить как можно дольше — я был одним из тех немногих, кого ярл послал на разведку боем. Наша задача заключалась в диверсиях, редких убийствах, отвлечении внимания и тому подобном, пока основные силы не подготовят корабли к быстрому отплытию. Я был вооружён неплохо — щит из досок, обитый кожей и боевой топор с кинжалом на поясе. Ими я прорубился сквозь местных, будучи вскоре заколотым вилами спрятавшимся мужиком, которого не заметил, желая поживиться в каком-то доме. А умирать-то неприятно, скажу я вам.
Ещё через месяц я попал в какого-то раба мальчишку. Если раньше я был ещё уверен, что это мой мир, то видя всяких минотавров, типичных эльфов с гномами на рынке рабов, я понял — это уже не мой мир. И как мне тут выживать?
