Торговец поймал мою ладонь, сжал, заставив замолчать. Черные глаза метали молнии. Показалось — он задет, уязвлен до глубины души. На смуглых щеках пылал румянец. Надеялась я, что со стыда, но ручаться за это не стала бы.
А Арвид тяжело вздохнул, поднес мою руку к губам и обжигая дыханием кончики пальцев сказал:
— Я никогда вам не врал, хоть и использовал. И я не лгал вам, говоря, что люблю вас. Я ведь на самом деле люблю вас, мадам Арима.
«Я на самом деле люблю вас, мадам Арима».
Вот на что, идиот, надеялся? Что она взмахнет ресницами, одарит взглядом, улыбнется, прильнет ко мне и о заворкует о каких-нибудь глупостях? Словно не знал, что на других, знакомых мне женщин она не похожа.
Фориэ высвободила руку, вздрогнула, словно в теплом помещении ей вдруг стало холодно, и отвернулась к стеклу. А я почувствовал себя не только идиотом, но и последним мерзавцем: «вы с самого начала знали, что используете меня». Коробочка с брошью неприятно оттянула карман, словно ее набили свинцом, загорелись щеки. Захотелось оправдаться, соврать, сказать, что это вышло случайно, но я знал — в это она не поверит. И стоит ли унижать эту женщину ложью? Так или иначе — правда откроется. Она поймет. А я вновь буду стоять, и краснеть, и когда-нибудь потеряю остатки ее доверия.
— Фориэ, нам нужно поговорить, — прошептал я. — Я должен вам кое-что объяснить.
Она повернулась ко мне, одарила презрительным взглядом.
— Слушаю…
— Но не тут же, — вырвалось у меня. — Здесь слишком много чужих ушей. Я прошу вас, пройдемте в мой номер.
— Ордо разозлится, если не найдет меня после беседы с Атомом, — возразила она.
— Клянусь вам, ему будет не до этого. И боюсь, их беседа затянется до полуночи. А вы устали. Вы едва на ногах стоите, мадам. Я знаю вас достаточно хорошо, чтоб говорить это с уверенностью. После долгого ожидания вам будет не до вдумчивых разговоров. Я прошу, поговорим сегодня. Сейчас.
Она подняла голову, выставив вперед подбородок, словно бросала мне вызов. Сумасшедшая женщина! Невероятная. Невоспитанная нахалка, не желающая скрывать гордости, самостоятельности и ума. Впрочем, ее дерзость куда приятнее неискренности благовоспитанных жеманниц, у которых только и желаний — заполучить обеспеченного мужа, и быть при нем не соратницей, но игрушкой… дорогой красивой игрушкой. Вряд ли из всех сватанных мне невест, хоть у одной хватило бы, пусть не сил, но решимости сделать то, что не любя и не вожделея, на Лидари сделала для меня Фориэ Арима.
Дали небесные, как легко, как просто обманывать человека, с которым тебя ничего не связывает и как же невыносимо понимать, что в какой-то миг все изменилось — посмеялась Судьба, и вот ты уже обязан этому человеку жизнью и честью. Ведь могла же бросить меня, сбежать. Сговориться — да хоть с юным моим пилотом и угнать яхту. И кто бы ее упрекнул? Только не я.
Но не сбежала. Пошла выручать. А сейчас жжет презрением: и за молчание и за невовремя сказанные слова. И за этот подарок, с которым я так просчитался и который обязан был ей вручить. А я понимаю, что мне вовек с ней не расплатиться, у меня щемит сердце при взгляде в зеленые, словно укрытое ряской болото, глаза. Жжет мыслью — уцелеет ли она. С ее характером это кажется почти невозможным. Сграбастать бы ее в охапку, притащить на корабль и сбежать хоть на край света. Спасти ее. Спрятать. Только где найти тихое местечко, куда не донесется отголосок бушующих в мире бурь?
— Вы так много знаете о планах Олая Атома, Арвид? Может, и характер Ордо вы знаете тоже? Вы уверены, что Ордо станет слушать?
Я сглотнул комок, кивнул.
— Уверен. Вы не знаете этого, мадам, но, по сути, я — правая рука Олая Атома, доверенное лицо, человек для особых поручений. Конечно, мне не известны все его планы, но я могу утверждать, что разговор с Ордо будет долгим — Атом так тщательно готовился к нему. А вам так нестерпимо жить, зная, что вас используют вслепую, что я хочу открыть вам на некоторые вещи глаза. Я же уверен, вам неймется узнать, почему никто из нас не спешит нажиться на доверчивости рэан.
— Забавно, что вы вдруг предлагаете это. Что мешало вам быть откровенным… вчера?
— А вчера я не был уверен, что вашего влияния и умения Атома убеждать будет достаточно для подписания договора.
От этих слов у Фориэ задрожали губы, но руку она мне протянула.
— Ну что же, пойдемте, поговорим…
Она шла как царица: в этом скромном мышиного цвета платье, без единого украшения: ни броши, ни серег, ни даже тоненькой золотой цепочки на шее. Только осанка как у королевы, и гордо расправлены плечи. И отчего-то я был уверен — если Фориэ придется идти на эшафот, то и на него она взойдет той же уверенной походкой.
Как ни крути — она умела смотреть опасности в лицо. Зря я в ней сомневался. Элейдж не сомневался ни минуты.
Войдя в номер, я включил на полную свет, оставив ненадолго Фори в гостиной и прошелся по комнатам: ни к чему мне лишние уши, даже если это уши моего… сына. Рыжий обнаружился в кабинете.
— Рокше, — окликнул я, — будь так любезен, свали из номера. У меня намечается важный разговор.
