-- Проснись… да проснись же ты!
Настойчивый шепот буравил мозг, вытаскивая меня из липких объятий наркозного сна. Что за дрянь мне снилась?
Нет, вначале - все было мило. Счастливое детство со всеми его несбывшимися мечтами. Альбом редчайших марок с котиками, дом-торт из сотни нежных коржей на девяти кремах, до синевы подбитый глаз у Сашки Рыжего - главного хулигана двора. Награда нашла героя…
Но трепещущий в моем сердце Друмир горел огнем и звал в дорогу. Он смазывал самые потаенные фантазии, напоминая о себе и пламенем непокрытого долга выжигая навязанные сны.
Грезы сменились тревожными видениями. Тавор в образе Комка Боли рвал мою плоть, Асмодей пластал душу.
-- Да вставай же!!!
С трудом открыв глаза я недоуменно нахмурился и сфокусировал зрение на заслонившей небо фигуре.
Мать моя женщина! А я точно проснулся?!
Надо мной навис огромный деревянный клоун с грубо намалеваным лицом. Раздвоенный колпак с поролоновыми бубенцами залихватски сдвинут набок и прострелен в паре мест. Массивные ноги обуты в толстые меховые тапочки на тройной подошве. Беспалые руки из разноцветных шаров вряд ли способны поковыряться в носу. Однако почти наверняка с одного удара посадят слона на задницу.
-- Ты чем это сказал, чудо деревянное? - вежливо поинтересовался я и на всякий случай активировал щиты.
-- Тихо ты! - вновь шикнули на меня. - И силу спрячь, разбудишь милого-любимого-великолепного Барабая - беды не оберемся! Что б он сдох от кровавого поноса...
Вот теперь я разглядел говорившего. На плече склонившегося клоуна сидел крохотный плюшевый мишка. Затертый бархатец давно утратил свой цвет. Многочисленные дыры бережно залатаны разнокалиберными лоскутами. Вместо одного глаза пришита надколотая пуговица, второй - алеет покрасневшим белком и слезится как у больного котенка. Вставленные в глазницу веточки не позволяют векам сомкнуться.
-- Что за Бабай? - уже тише спросил я.
Щиты убирать не стал, наоборот - попытался погуще запитать их силой. Не нравится мне происходящее, ох не нравится... Логи алертовали о вмешательстве в разум и торопливо чистили ауру от остатков плетений наведенного сна. Надпочечники вбрасывали в кровь веру, руки рефлекторно сжимались в кулаки. После того, как статус альфы прочно закрепился в психике, среди всех возможных реакций на опасность: “бей, беги, замри” - я на инстинктах выбирал: “Бей!”.
Мишка поморщился и затравленно оглянулся на невысокую гору в центре крохотного мира. За аккуратными пенными облачками явственно розовело нечто крупное. На секунду, словно отвечая нашим желаниям, нежный ветерок развеял перину и я изумленно вскинул брови.
Младенец. Огромный младенец покоился в облаках. Лицо прикрыто отросшими до пят волосами, палец пухлой руки где-то в области рта.
-- Барабай… - поправил меня мишка. Хлопнув клоуна по плечу и заставив присесть, он осторожно промокнул закисший глаз и торопливо зашептал. - Наш хозяин. А если ты отсюда не уберешься - то и твой. У него много имен. Бог богов, Бог-баюн, Богоед, хозяин Снов…
-- Этот звездюк?! - не удержался я и ткнул пальцем в сторону огромной розовой жопки.
Младенец хныкнул на весь мир и недовольно заворочался. Медвежонок испуганно распахнул глаз из которого выпали палочки. Розовые пони тревожно подняли головы и беззвучно заржали. Феи, монотонно водившие хороводы вокруг холмиков, сбились с беззаботного шага. Холмики?!
Я прищурился и внимательно завертел головой. Холмики оказались рукотворными.
Старые, уже поросшие вековыми деревьями - размеренно вздымались в так чьему-то дыханию. В земляные норки, на затянутых травой склонах, то и дело ныряли трудолюбивые пчелы, разгружая внутри полные ведерки амброзии.
И молодые холмики, в которых еще можно было разглядеть спящие тела. Тела богов… сотен богов… Зарастающие травой, затягиваемые землей и целебным пометом радужных единорогов…
-- Теперь ты понял, да? - зло прошипел мишка. - Они спят и видят сны. А ОН их исполняет, питаясь заемной силой. ОГРОМНОЙ силой! ОН - угроза Древу. ОН спит уже миллиарды лет, накапливая мощь и пополняя свою армию…
Голос мишки звучал все глуше. Лишенный подпорок глаз невольно закрывался, плюшевая голова склонялась на грудь.
-- Эй?.. Эй!!! - громким шепотом я с трудом докричался до собеседника.
Тот испуганно вскинул голову и слепо зашарил лапой вокруг. Палочки никак не находились и несмотря на все титанические усилия воли единственный глаз медленно закрывался. От напряжения в нем лопнули сосуды, невольные слезы приобрели алый окрас.
-- Держи. - помог я, и поднатужившись, с неожиданным сопротивлением сотворил золотой монокль без стекла.
Сила отзывалась с трудом. Чужая мощь липким болотом вязала по рукам и ногам.
-- Не смей творить! Побеспокоишь ЕГО - и уснешь навеки! - прошипел мишка и торопливо воткнул в глаз оправу.
