Бог скривился и попытался слинять – заискрила череда срывающихся эвакуаторов, раз за разом безнадёжно глохнущих. Открыть переход без сердца и с парой адамантовых штырей в теле – задача малореальная.
– Дави! – прохрипел Павший.
Я послушно сжал руку.
Сердце бога трепыхнулось, дёрнулось и остановилось навсегда.
Тело Светлоликого рухнуло на скалы, осыпалось сверкающими искрами и оставило после себя лишь горсть предметов, накрытых белоснежной туникой.
Влажная плоть сердца отвердела, приобретая розовый цвет и необычную лёгкость.
Свернув застилающее обзор окошко, я тут же напоролся на другое:
Я сбросил в трей очередное окно – не до плюшек сейчас! Поглядел на Пашку.
Размазывая по лицу злые слёзы, он на коленях полз к кучке одежды, оставшейся после подруги.
– Макарушка… Дурочка моя малолетняя, зачем?! Ну зачем же?! Мы бы справились…
Добравшись до белоснежного греческого хитона, Неназываемый бережно развернул скомканный сверток, и миру открылось заплаканное личико младенца.
Теперь я наконец понял, откуда всё время раздавался рвущий душу детский плач.
Пашкино лицо быстро меняло эмоции – от удивления к счастью, от счастья к бесконечному ужасу. Я всмотрелся в хлипкого и бледного малыша, уже не имеющего сил для слёз:
Неназываемый посерел от страха за малыша. Забыв о ранах, он резко вскочил на ноги и потянулся руками к небу, вытягивая из мироздания все имеющиеся в нём силы.
Реальность протестующе загромыхала. Заклубились тяжёлые тучи, стегнули по молчаливым рядам собравшихся струи ледяного ливня. Засверкали злые молнии, бьющие прямиком в оскалившуюся фигуру на вершине скалы.
Пашка тянул и тянул, вымораживая окружающее пространство, превращая дождь в колючий град и перебрасывая поток уже видимой энергии в крохотное тело младенца.
Солнечный свет окончательно померк. С небес посыпались иссохшие тела астральных сущностей, попавших под безжалостный божественный трал.
Мироздание уже не возмущалось. Оно молило и плакало, требуя оставить его в покое и не рвать по живому.
Даже я ощутил напряжение космических сфер. Пространственные связи звенели от натуги. Пашка черпал отовсюду, прокачивая из реала в игровой мир мегатонны материальности.
Пуповина давно уже исчерпала пределы прочности, держалась лишь на честном слове да воле бога.
Неназываемого пригибало и корёжило отдачей.
Клац! Хрустнула ключица.
Крак! Из бедра выглянул острый осколок кости.
Я рванулся к Пашке, поднырнул под его плечо и попытался удержать сминаемого бога.
Ага… Словно упёрся руками в потолок складывающейся при падении девятиэтажки. Эффект точно такой же…
Неназываемый уже был на грани обморока. Он качал и качал, что-то бормоча, кого-то упрашивая и чему-то угрожая.
Тучи просели, до них уже можно было дотянуться пальцами. Магия в этой точке пространства окончательно сдохла.
